Саиданвар Камолов  
Тайна пещеры драконов

                               Не спрашивай о горестях былого,

Те дни прошли, к чему тревожить снова.

Но забывать былое не годиться,

Ведь беды снова могут повториться

  Приключенческая повесть

  Нет мест красивее тех, где ты родился

История любого силового ведомства или организации всегда состоит из целого ряда разнородных событий. Они, словно водоворот, втягивают в себя множество людей, определяют или разрушают их судьбы и, в конечном итоге, всегда направлены на соблюдение интересов государства.

Об одном из таких происшествий наша книга.

Секретно.

№ 1.

    Начальнику Управления безопасности

Республики Таджикистан Хатлонской области

полковнику Махмудову С.

                                                           Срочно.

Согласно сведениям, полученным из проверенных источников, группа или один человек с контрабандной целью намереваются незаконно пересечь государственную границу с Исламской Республикой Афганистан, в районе, находящемся под охраной Пянджского пограничного отряда. Управление национальной безопасности Хатлонской области обязано усилить охрану границы на этом участке и принять экстренные меры по предупреждению нарушения границы и задержанию контрабандистов.

 Начальник Управления контрразведки

Министерства безопасности РТ

полковник                                                             Р. Ризвонов

 

Строки на циферблате показывали уже два часа ночи, когда это срочное сообщение поступило в дежурную часть Управления национальной безопасности Хатлонской области посредством специальной служебной связи. Ответственный дежурный майор Боронов поначалу, согласно установленным правилам, хотел тотчас же поставить в известность начальника Управления о содержании поступившего сообщения. Провел рукой по коротко стриженным черным волосам, потер припухшие от бессонницы глаза и снова вчитался в короткие строки на белом листе бумаги. Поднял телефонную трубку, придвинул к себе справочник с номерами телефонов всех ответственных работников и поискал глазами домашний номер начальника Управления. Должно быть, эти действия  были продиктованы усталостью и бесконечными ночными часами. Уж что-что, а большинство телефонных номеров майор помнил наизусть. Он подержал трубку навесу, поразмыслил и отказался от своего намерения. Вспомнил, что начальник через несколько дней уходит в отпуск и сейчас отдыхает от множества ежедневно обрушивающихся на него разнородных дел, решать которые приходится неотложно, ведь все они направлены, прежде всего, на обеспечение национальной безопасности. И так он на пределе своих сил, а тут еще ночной звонок.

Майор опустил телефонную трубку на место и решил, что утром во время сдачи дежурства и доклада скажет полковнику о поступившем сообщении. Тем более, что доклад будет, в общем-то, обычным: на границе все спокойно, ничего чрезвычайного не произошло. До наступления утра остались считанные часы, можно немного подождать, сообщение не столь уж и экстренное.

Но раздавшийся телефонный звонок дежурного офицера Пянджского пограничного отряда разом вывел майора Боронова из дремотного состояния. Слишком уж неожиданными были слова офицера:

- Товарищ майор, разрешите доложить. На втором километре двенадцатой заставы примерно в 4 часа 15 минут неизвестный нам человек пересек линию государственной границы и ушел на сопредельную сторону.

Это было то самое «ЧП», которое, будто электрический ток, пронизывает всех и каждого и побуждает к немедленным действиям. На заставе раздался сигнал тревоги. Оперативная группа прибыла к месту происшествия и занялась осмотром линии границы и ее окрестностей. Сразу же были опрошены жители ближнего селения. Один из них, чей дом находился неподалеку от заставы, а сам он работал сторожем на насосной станции, рассказал, что за день до этого видел неизвестного человека, определенно не местного, расспросы и поведение которого показались подозрительными, уж слишком явно интересовался незнакомец обустройством границы и порядком несения службы на заставе. Земледельцы, занятые на своих полях, с которыми сразу же побеседовали пограничники, подтвердили рассказ старика. По их словам был составлен примерный словесный портрет нарушителя границы.

 

Тревога

 Поначалу следы ног, четко отпечатавшиеся на взрыхленной полосе между двумя рядами колючей проволоки, вызвали у пограничников подозрение. Складывалось впечатление, что нарушитель ушел не в Афганистан, а, напротив, из сопредельного государства перебрался на нашу сторону. Но тщательное изучение следов показало, что это была примитивная хитрость, хорошо знакомая часовым границы. Нарушитель пересек контрольную полосу, шагая задом наперед. Расчет был прост – сбить с толку пограничников, заставить их вести поиски в глубине Пянджского района и, тем самым, окончательно выпасть из поля их зрения. Но нарушитель не учел очевидного: человек, идущий задом наперед, переносит всю тяжесть тела на пятки, поэтому  каблуки отпечатываются глубже носка.

Пограничники быстро установили истину, и очевидность происходившего была для них ясной, как день.

  

Совещание

Майор Боронов разложил по порядку все поступившие за время его дежурства сообщения и набрал номер домашнего телефона начальника Управления. Огорошенный происшедшим нарушением границы, он поначалу даже не знал, как доложить начальнику об этом, но, услышав в трубке голос полковника Махмудова, собрался и четко сообщил о случившимся.

Выслушав доклад дежурного, начальник распорядился, чтобы к его прибытию в Управление, все ответственные работники были на месте и приготовились к проведению оперативного совещания.

Махмудов положил трубку на место и задумался. Предварительные версии определились сами собой. Полковник уже много лет работал в органах государственной безопасности  и приобрел немалый опыт. С какой целью обычно незаконно пересекают границу? В основном, с намерением добыть в Афганистане партию наркотиков, а затем доставить их на нашу сторону. Но в таком случае, как правило, идут группой, а тут одиночка. А может это преступник, у которого нелады с законом и он, чтобы избежать задержания, решил укрыться в соседней стране? Случалось и такое. Но бывало и иное. В прошлом году, например, один из жителей окрестных селений решил проведать родственников в Афганистане и потому перешел границу, полагая, что таких случаях – это не преступление. Но такие нарушители идут через границу, как правило, днем, а этот шел ночью…

Вопросы появлялись один за другим и пока не находили ответа, равно, как и предположения пока не складывались в четкую картину. Но продумать следовало все версии, тогда на их основе возникали предварительные нужные решения. Полковник Махмудов, как и другие, много повидавшие руководящие работники национальной безопасности, не так давно окончил курсы усовершенствования в Высшей школе, где большое внимание уделялось именно анализу ситуаций в первые мгновения после совершения противоправных действий и просчету различных вариантов. Это помогало руководителю определить главное направление в разрешении сложной ситуации и нацеливать подчиненных на выполнение первоочередных задач.

Обдумывая различные предположения, Махмудов оделся и вышел из дома. Служебная машина уже ожидала его. У входа в здание Управления при виде начальника послышалась команда: «Смирно!», после чего дежурный доложил о происшествии и добавил: «Оперативная группа Пянджского пограничного отряда работает на месте нарушения контрольного участка. На остальных направления границы обстановка спокойная, в целом в районах области тоже сохраняется установленный порядок».

Начальник Управления отдал команду: «Вольно!» и спросил у Боронова:

- Ответственные работники собрались?

- Так точно, - откликнулся дежурный. – Ожидают вас в приемной.

Махмудов прошел в свой кабинет, расположенный на втором этаже здания Управления. Участники совещания рассаживались за длинным приставным столом. Полковник стоял, опираясь руками на спинку кресла, и обводил собравшихся внимательным взглядом, словно прикидывая – все ли тут, или кто-то запоздал. Его короткие волосы «ёжиком» серебрились обильной проседью, фигура погрузнела, сказывалась кабинетная жизнь.   Начальник был требовательным и не прощал промахи по службе, но вместе с тем был отзывчивым и внимательным к подчиненным. Отметил, что присутствуют начальники оперативного и следственного  отделов, после чего перешел к главному:

- Думаю, вы уже осведомлены, что произошло на участке границы.

В голосе Махмудова слышались беспокойство и напряжение. Все утвердительно склонили голову.

- Какие меры приняты?

Полковник остановил взгляд на начальнике следственного отдела Зафаре Гафурове. Тот был еще молод, но уже показал себя инициативным и толковым работником. Гафуров в Управлении служил четыре года и привык к требовательной манере своего руководителя. Знал, что тот не любит долгих и расплывчатых ответов, предпочитает ясность и четкость сообщений. Потому, то поглядывая в листок с записями, то на лица товарищей по службе, четко сообщил все то, что было собрано за короткое время.

- Товарищ начальник, на участок незаконного проникновения через государственную границу отправлена оперативная группа Управления в составе следователей и оперативников для всестороннего изучения происшествия. Ожидаем от них исчерпывающих сведений. Первые сообщения уже поступили. Осмотр места происшествия показал, что нарушитель был один. Он прокопал лаз под колючей проволокой, пересек взрыхленную полосу задом наперед, чтобы ввести в заблуждение пограничников. Затем переправился через реку Пяндж и удалился на территорию сопредельного государства. В настоящее время эксперты работают на месте происшествия, собирают сведения, чтобы сделать первые выводы.

Согласно предварительным данным, полученным от свидетелей – жителей окрестных селений близ границы и солдат пограничных постов – можно предположить, что нарушителю примерно 22 - 27 лет, выше среднего роста, с короткими бородой и усами. Одет он просто, броских примет не имеет. Размер обуви – 42. Как рассказал один из поливальщиков фермерского хозяйства, допрошенный следователями Пянджского пограничного отряда, он видел проходившего мимо молодого человека, соответствовавшего этим приметам и неизвестного местным жителям. Молодой человек несколько раз приближался к линии границы и всматривался в нее, потом отходил назад. Поливальщик удивился его поведению, подошел к нему и спросил:

- Брат, чего ты тут ищешь?

Молодой человек растерялся и не сразу нашел, что ответить. Немного погодя пробормотал: «Лошадь потерялась. Сказали, вроде в эту сторону побрела».

Затем, не обнаруживая желания продолжать разговор, распрощался и быстро удалился от границы.

- Не упустите ни одной мелочи, - наставительно проговорил Махмудов. – Все они очень важны для расследования. – Он внимательно слушал доклад Гафурова и не сводил с него проницательного взгляда. – Я вижу, словесный портрет нарушителя уже имеется. Нужно на его основе изготовить фоторобот.

- Мы уже занимаемся этим, и скоро фоторобот будет готов. Размножим его и разошлем всем организациям, имеющим отношения к охране правопорядка.

Довольный тем, что своими действиями работники Управления предугадали поручение начальника, Гафуров энергично продолжал:

- У нас имеются следующие рабочие версии. Первая – преступник перебрался в Афганистан с политической целью. Оттуда проследует дальше, в исламские страны. Очевидцы утверждают, что его манера говорить и сам вид напоминают молодых прислужников мечети. Может это и так, но не следует отбрасывать и вторую версию. Он мог направиться в Афганистан, чтобы приобрести там партию наркотиков. Есть и третье предположение, с такими фактами мы уже сталкивались в своей практике, когда границу переходили люди, больные психически. Вид границы побуждал их к ее преодолению. Конечно, мы будем отрабатывать все версии. Вместе с начальниками оперативных отделов Салимовым и Каримовым, которые присутствуют на нашем совещании, мы уже дали конкретные задания нашим оперативникам. Они уже прикидывают – какие собранные факты больше соответствуют нашей версии. Мы постараемся до вечера осуществить все розыскные и следственные мероприятия, свести воедино собранные факты и затем с вашего согласия создать объединенный штаб, чтобы перейти от версий к уже конкретным мероприятиям.

Полковник Махмудов перевел взгляд на сидевших за столом начальников оперативных отделов.

- Товарищи Каримов и Салимов, каковы ваши мнения?

Оба начальника выразили свое согласие с тем, что изложил Гафуров и подтвердили желание работать в едином ключе. Действительно, создание такого штаба позволит ускорить расследование происшествия и объединить усилия всех сотрудников.

Махмудов выслушал предложения всех начальников отделов и подвел итоги совещанию уже в форме конкретных указаний:

- Я согласен с идеей создания единого штаба. Прежде всего, занесите все конкретные сведения в память компьютера, чтобы впоследствии не упустить ни одной детали. Пусть этим занимаются самые квалифицированные сотрудники.

Далее полковник Махмудов предложил майору Гафурову, уже возбудившему уголовное дело, возглавить объединенный штаб и координировать усилия работников всех отделов по расследованию происшествия.

- Ежедневно в семнадцать часов будете докладывать мне о результатах следственно-оперативных мероприятий.

- Да, и еще вот что, - полковник посмотрел на Салимова, возглавляющего один из оперативных отделов:

- Координируйте работу с сотрудниками национальной безопасности Афганистана, жителями окрестных селений как наших, так и соседней страны близ пограничной линии. Цель – получить дополнительные сведения. Такое взаимодействие может дать хорошие результаты, и мы сумеем четче определить личность преступника.

Были даны конкретные поручения и другому начальнику оперативного отдела.

- Вам, товарищ Каримов, следует плотнее взаимодействовать с работниками правоохранительных органов и учреждений. Это поможет прояснить опять-таки личность преступника и его намерения, с которыми он перебрался в Афганистан, а, значит, существенно пополнить уже имеющиеся у нас сведения. Кроме того, просмотрите материалы о действующих в республике нелегальных экстремистских организациях. Не исключено, что они могли послать в Афганистан своего эмиссара, чтобы он наладил в зарубежных странах связи с такими же организациями с тем, чтобы получить «подпитку» в виде денег и нелегальной пропагандистской литературы.

Есть и еще одна версия. Свяжитесь с отделами уголовного розыска Министерства внутренних дел Таджикистана. У них, наверняка, имеются материалы об игорных притонах. Вполне может случиться, что кто-то проиграл в карты большие деньги и теперь ищет выход, чтобы рассчитаться с долгом. А может кто-то совершил тяжкое преступление и, чтобы уйти от наказания, решил скрыться в соседней стране. Просмотрите такие материалы, выберите подходящие кандидатуры. Не исключено, что среди них может оказаться и тот, кто нам причинил столько беспокойства…

Махмудов не договорил, раздался звонок телефона высокочастотной связи, по которому он связывался с вышестоящим начальством. Он торопливо поднял трубку и сразу по голосу узнал, кто разговаривает с ним:

- Товарищ генерал, полковник Махмудов слушает. Извините, я сам хотел позвонить вам после экстренного совещания, чтобы ввести вас в курс дела.

Послышался голос из трубки:

 - Какие результаты? Личность нарушителя установлена? Есть у вас точные сведения, с какой целью он пересек границу?

Махмудов жестом руки дал понять подчиненным, что они свободны и могут заниматься своими делами. Вопросы генерала следовали один за другим, и начальник Управления старался дать на них ясные исчерпывающие ответы. Генерал дал понять, что следует активизировать оперативно-розыскные мероприятия и усилить охрану границы, чтобы впредь исключить повторение таких случаев. Распорядился также, чтобы о ходе проводимых мероприятий ему докладывали ежедневно.

После окончания телефонной беседы полковник Махмудов положил трубку и сидел, задумавшись, барабаня пальцами по блестящей полировке рабочего стола. Было ясно, что руководство Министерства не удовлетворено полученными сведениями и надеется на слаженную и умелую работу коллектива Управления.

 

Секретно.

Начальнику Управления уголовного розыска Министерства внутренних дел Республики Таджикистан

полковнику милиции Кувватову С.К.

 Срочно.

 Уважаемый Саид Кувватович!

Следственный отдел Управления безопасности Хатлонской области доводит до Вашего сведения, что по факту нарушения государственной границы Республики Таджикистан, совершенному 1.06. текущего года на участке поста № 12 Пянджского района неизвестным злоумышленником, проследовавшем в Исламскую Республику Афганистан, возбуждено уголовное дело.

Согласно полученным сведениям  подозреваемому примерно 22-27 лет, роста высокого, телосложения среднего, имеет бороду. Посылаем Вам для служебного использования его фоторобот, составленный со слов очевидцев нарушителя границы.

Убедительно просим сообщить нам имеющиеся в Управлении уголовного розыска сведения о личностях, входящих в преступные группировки и находящихся в розыске – ворах, грабителях, игроках и других подозрительных элементах, которые обнаруживали намерение перейти границу и скрыться из поля зрения правоохранительных органов на территории соседнего государства.

 Начальник следственного отдела

Управления безопасности

Хатлонской области

майор юстиции                                               З. Гафуров.

 

 Размышления, предположения

 Поиски, оперативно-розыскные мероприятия продолжались. Полученные факты анализировались,  уточнялось их соответствие той или иной версии. После суммирования и оценки их вносили в память компьютера. Работали по плану, не считаясь с затраченными усилиями и временем, но желанных результатов пока не было. Поисками занимались все правоохранительные органы области, но как говорится, свет в конце тоннеля пока не проглядывал, личность нарушителя границы установить не удавалось.

- Что же делать? Какие еще меры предпринять?

Зафар Гафуров сидел в своем небольшом рабочем  кабинете и задавался вопросами, на которые не находилось ответа. За минувшие дни он заметно осунулся, под глазами залегли синие тени. Лишь на короткие часы отдыха он уходил домой, но сон не приносил облегчения. Стоило закрыть глаза и утомленный мозг выдавал детали нарушенного участка границы, вспоминались листы уголовного дела, а сам преступник представлялся то здоровенным детиной в ватном халате и почему-то меховой шапке летом, а то щеголем в джинсах и оранжевой майке с иностранной надписью на груди.

Были рабочие версии, собралось уже немало фактов, но они не складывались в четкую и ясную картину понимания происшедшего. Уголовное дело походило на множество запутанных нитей с узлами и торчащими концами обрывов. Было утомление, была неясность, но не было отчаяния. Зафар Гафуров по опыту знал, что рано или поздно, но количество затраченных усилий неизбежно перейдет в качество найденного решения. И он снова вчитывался в листы уголовного дела, ожидая того озарения, которое все расставит по своим местам.

- Нет, мы обязательно разгадаем эту загадку, - произнес он вслух, может быть для того, чтобы подбодрить самого себя.

От размышлений Зафара Гафурова отвлек звонок телефона, связывавший его с начальником Управления.

- Слушаю, товарищ полковник.

- Из Управления уголовного розыска Министерства внутренних дел республики пришло сообщение. Я ознакомился с его содержанием. Для нас в нем немало полезного. Посылаю это сообщение тебе. Хорошенько изучи его, потом сообщишь мне о своих выводах.

- Обязательно, товарищ полковник. Прочитаем это сообщение все вместе, кто включен в состав нашего штаба. Наметим конкретные действия, после чего доложу вам о них.

В дверь рабочего кабинета Гафурова негромко постучали.

- Войдите, - отозвался он.

- Разрешите, товарищ майор. – В кабинет вошел инспектор общего отдела, миловидная Садаф. – Начальник приказал передать вам этот документ.

Поскольку поступившее сообщение носило секретный характер, Зафар расписался в его получении в особом журнале, после чего углубился в изучение его содержания.

 

                                                                  Секретно.

                                                                       № 1.

Начальнику следственного отдела Управления безопасности Хатлонской области  майору Гафурову З.

 В ответ на вашу просьбу, поступившую в наш адрес, сообщаем следующий факт, который может быть полезен в вашей розыскной деятельности.

Согласно срочному известию, имеющемуся в Управлении уголовного розыска МВД республики и полученному в марте-апреле текущего года из достоверного источника, житель города Вахдата Абдуманнон в картежной игре проиграл большие деньги, после чего исчез и вот уже два месяца от него нет никаких известий. О том, где он находится сейчас, не знают ни его родственники, ни знакомые. В наших оперативных делах подобных случаев немало, но о том, где находятся такие фигуранты, имеются достоверные сведения. Об Абдуманноне же ничего не известно. Его родственники с просьбой помочь отыскать исчезнувшего Абдуманнона в отдел внутренних дел города Вахдата не обращались, равно как и в другие милицейские учреждения.

С уважением,

Начальник

Управления уголовного розыска

МВД республики

полковник милиции                                                С.К Кувватов

Зафар внимательно прочитал поступившее сообщение и удовлетворенно покачал головой. Это была уже ниточка, могущая привести к преступнику. Собрал всех, кто занимался его поисками, и прочитал вслух содержание документа. Отметил, что сотрудничество с органами внутренних дел уже дает свои плоды, и связь с ними необходимо поддерживать и дальше.

Сафар Каримов предложил после сегодняшнего заседания штаба отправиться в командировку в Душанбе, побеседовать там с ответственными работниками Управления уголовного розыска, посмотреть документы, имеющиеся на Абдуманнона, а дальше съездить туда, где живет Абдуманнон, и в разговорах с его родственниками и знакомыми узнать все подробности его жизни.

Зафар Гафуров одобрил эту мысль и сказал, что вынесет ее на обсуждение всех участников штаба.

- Может, стоит взять с собой кого-нибудь из следователей и поехать вместе, - в свою очередь предложил он.

- Мне кажется, пока лучше проделать все это одному, - сказал Каримов. – И, если убедимся, что направление верное, тогда подключим следователя.

- Можно и так, - согласился Зафар.

 

Без вины виноватые

Очередное заседание штаба началось поздно. Все сотрудники, включенные в его состав, собрались в приемной начальника Управления. Неизвестно почему, но пришлось долго ждать. Наконец почти в восемь часов вечера их пригласили в кабинет начальника Управления. Сели на свои места за длинным приставным столом. Полковник Махмудов, молча, кивнул на приветствия, его хмурый вид и суровый взгляд не сулили ничего хорошего. Свое недовольство он сразу же обрушил на голову начальника следственного отдела.

- Гафуров!

Зафар поднялся с места.

- Сколько времени вы заняты установлением личности нарушителя границы?

- Две недели, - сдержанно отозвался Зафар.

- Почему нет никаких результатов?

- Стараемся, товарищ полковник! Работаем сутками. Уже  многое прояснилось в этом происшествии.

Полковник иронически хмыкнул:

- Это все слова. Мне нужны конкретные факты. Я тебе это говорю, Гафуров.

- Пока похвастаться нечем, - прямо признался начальник следственного отдела.

- Именно об этом я и говорю, - раздражение начальника Управления нарастало. – А вы, уважаемые Салимов и Каримов, что скажете в свое оправдание?

Оба торопливо встали.

- Почему нет никаких результатов? – снова повторил полковник. – Кто преступник, и с какой целью он ушел в Афганистан? Где он сейчас находится? Отсутствие ясной картины свидетельствует о вашем слабом профессионализме. Разве это не так? Или это можно расценивать как беспечность? В последние дни мне одно соображение не дает покоя. Раз вы не можете справиться с этим делом, значит как специалисты вы просто ноль. Если так, нужно признаться в этом честно, тогда я обращусь в центр и попрошу, чтобы нам в помощь прислали квалифицированного следователя и опытных оперативников. Вы этого хотите? Могу это сделать. Только подумайте, какое тогда сложится о нас мнение. Будут говорить, что мы не соответствуем занимаемым должностям, и нас нужно гнать отсюда поганой метлой. Есть у вас понятие чести и профессиональное самолюбие? Почему я задержал начало заседания штаба? Два часа выслушивал от генерала упреки в том самом, о чем говорю вам сейчас. От меня также требуют результатов, причем в более жесткой форме, чем та, в которой я сейчас разговариваю с вами. Думаете,  приятно мне дожить до седых волос, столько лет прослужить в органах безопасности и, как мальчишке, выслушивать замечания в неумении организовать работу Управления?

Полковник замолчал, опустил голову и придавил рукой папки с документацией, лежащие на столе.

Зафар Гафуров обменялся понимающими взглядами с товарищами по работе:

-Товарищ полковник, поверьте, мы делаем все, зависящее от нас, - он говорил негромко, желая разрядить тягостную атмосферу, царившую в кабинете начальника. – Послали запросы в соответствующие ведомства. Салимов и сотрудники его отдела переговорили с соответствующими работниками соседней страны. Сейчас ждем результатов их расследования. Штаб действует четко и слаженно, нет никакой нужды подгонять нас. Да, личность преступника пока не установлена, но причины тому объективные. Случай не простой. Сами посудите: переход через границу осуществлен, а следов практически никаких, кроме отпечатков обуви на контрольной полосе. Время, нам нужно время. Факты накапливаются, тщательно прорабатываем каждую версию. Не сегодня-завтра, обязательно сдвинемся с мертвой точки. Осталось совсем немного.

Доверительная манера изложения фактов начальником следственного отдела дала свои плоды. Полковник Махмудов смягчился. Незаурядный в прошлом оперативный работник, он понимал, действительно сделано все возможное.

Еще одна-две зацепки и настанет тот самый момент истины, к которому стремится весь коллектив Управления. Так первый солнечный луч окончательно рассеивает темноту долгой хмурой ночи.

- Ладно, поймите и вы меня, - в голосе начальника слышались примирительные нотки. – Я вижу ваше старание. Просто сверху давят на меня, приходится и вас поливать холодным дождичком, как говорится, взыскивать за вину с тех, кто ни в чем не виноват. Служба  у нас такая: праздники редки, а черновой работы сверх головы. Отложим взаимные претензии в сторону, перейдем к главному. У кого какие есть предложения? Давай Сафар Каримов, я же вижу – ты на месте усидеть не можешь.

Сафар Каримов, и верно, горел от нетерпения:

- Товарищ полковник, я о том сообщении, что мы получили из столицы. Предлагаю съездить в Душанбе, встретиться с товарищами из Управления уголовного розыска и посмотреть – какие у них есть материалы на Абдуманнона. Эта фигура представляется перспективной. А потом побывать там, где живет Абдуманнон и собрать о нем все необходимые сведения.

Полковник окинул одобрительным взглядом Каримова. Ему был симпатичен этот молодой, инициативный сотрудник, для которого служба в органах национальной безопасности стала призванием.

- Принято, - согласился Махмудов. – Завтра пораньше и выезжай в Душанбе. Я позвоню сейчас начальнику Управления уголовного розыска МВД и попрошу, чтобы он уделил тебе внимание. Познакомься там с офицерами Управления, установи дружеские контакты, это всегда пригодится.

 

Полезное знакомство

 Время еще только подходило к девяти часам, а Сафар уже сидел в удобном мягком кресле в приемной начальника Управления уголовного розыска Министерства внутренних дел республики. Строгая секретарь средних лет сверилась по журналу приема посетителей и негромко сказала Каримову:

- Пожалуйста, Саид Кувватович ждет вас.

Сафар открыл двойные двери рабочего кабинета начальника и попросил разрешения войти.

- Заходите, - Кувватов поднялся с места и приветливо поздоровался с ним.

Вопреки ожиданиям Сафара начальник Управления оказался моложавым, подтянутым мужчиной лет сорока. Гладко выбритый, волнистые волосы зачесаны назад, одет в кремовую рубашку с короткими рукавами и коричневые брюки. Кувватов больше походил на творческого работника, о его профессии говорил, пожалуй, только взгляд, цепкий, испытующий.

- Разрешите представиться, я – майор Каримов, - начал было Сафар, но Кувватов остановил его жестом руки.

- Не нужно формальностей, меня уже известили о вашем приезде. Знаю, что вам дорога каждая минута. Ведомства у нас разные, но задачи выполняем схожие. Боремся с преступными элементами, нарушающими общественный порядок и государственную безопасность. Мы с вашим начальником – однокурсники, рад буду помочь, чем могу. Да, учились когда-то вместе на юридическом факультете. Есть что вспомнить. Приятно, что Сафарали Махмудов вырос в крупного руководителя, - Кувватов улыбнулся, словно извиняясь за то, что невольно углубился в студенческую молодость. – Ладно, об этом потом. Давайте, перейдем к цели вашего приезда. Сейчас я приглашу нашего оперативного работника Шарипова. Он ознакомился с посланной вами телеграммой и уже собрал нужные сведения, чтобы отправить их вам.

С этими словами начальник Управления поднял трубку телефона и попросил Хакдода Шарипова зайти к нему. Молодой оперативник явился без промедления. Кувватов познакомил их друг с другом.

- Значит так, - сказал он Хакдоду. – Покажите нашему гостю имеющуюся у вас документацию по тому вопросу, который его интересует. – Повернулся к Сафару. – Если что-то нужно будет еще, обращайтесь без стеснения. Мы обязаны помогать друг другу.

 Процесс  пошел

 Первая зацепка

Рабочий кабинет Хакдода Шарипова находился на первом этаже солиднего министерского здания. Он достал из сейфа несколько объемистых папок и протянул их Сафару.

- Располагайтесь поудобнее, изучайте материалы. Я оставлю вас на несколько минут, - сказав это, Шарипов вышел из кабинета.

Сафар остался один. Тишину небольшого помещения нарушал мерный шум работающего кондиционера. Каримов внимательно просматривал бумаги и откладывал их в сторону. Сведений о ворах, любителях азартных игр и прочих нарушителях общественного порядка было более чем достаточно. Но Сафару нужны были только те, которые работали на имеющиеся версии. Кое-что представляло определенный интерес, и Сафар делал из этих документов выписки. Наконец все дела были просмотрены, и он откинулся на спинку стула.

Дверь распахнулась, Хакдод вошел в кабинет с незнакомым парнем. На лице того давняя небритость, мятая рубашка и брюки нуждались в стирке.

- Не заснули? – спросил Хакдод с улыбкой.

- Некогда было, - ответно улыбнулся Сафар.

- Что-нибудь еще нужно?

- Я все просмотрел. Материалов много, но того, что нужно нам – недостаточно.

- Я так и думал, - отозвался Шарипов. – Вам нужны  конкретные факты по игрокам. Потому я и привел вот эту личность, которая никак не хочет расставаться с нами. – Хакдод указал на небритого парня. – Он – житель города Вахдата. Подрабатывает, где придется и, случается, с законом не в ладах. Но нам помогает, потому и гуляет на свободе. Зовут его Хикмат. Давай говори, о чем мы с тобой толковали.

- Это про Абдуманнона? – спросил парень

- О нем самом.

- Я с ним не знаком, а мой одноклассник Боки Наботов его хорошо знает. Боки в тех местах, где ведутся азартные игры, свой человек. Как-то он пришел ко мне домой и в разговоре упомянул об Абдуманноне, своем товарище. Рассказал, что тот в Душанбе по-крупному проигрался в карты. Ну, сам я Абдуманнона не знаю и ничего о нем спрашивать не стал. Мне кажется, Боки больше знает об Абдуманное.

- Где можно найти Боки? – поинтересовался Хакдод.

- Он на центральном базаре Вахдата продает чеки на торговые места.

Хакдод Шарипов усмехнулся:

- Доходное занятие, можно играть в карты.

- На счет доходов ничего не знаю, - отозвался парень, - а деньги у него имеются. Человек он щедрый.

Сафар озабоченно посмотрел на часы. День еще только начинался, можно съездить в Вахдат и потолковать там с Боки. Хакдод предложил пойти в буфет перекусить, но Сафар отказался.

- Спасибо за содействие, - от души поблагодарил он. – Интуиция мне подсказывает, что вы мне верное направление определили. С вашего разрешения прокачусь в Вахдат, отыщу там Боки и побеседую с ним по душам. Может, сообщит что-нибудь полезное.

- Желаю успеха,-  откликнулся Хакдод. – Запишите мой телефон, может понадобиться. Возникнут какие трудности, будьте уверены, поможем.

С хорошим настроением покинул Сафар Каримов здание Министерства внутренних дел. Появилась серьезная зацепка, и ему не терпелось продолжить поиски. Очень уж хотелось добиться серьезных результатов.

 

Дальнейшие события

 Душанбе от районного центра Вахдат отделяют двадцать километров. Дорога неплохая, машина шла ходко. Сафар ехал и поглядывал по сторонам.

Встречного и попутного транспорта было немного, и он увеличил скорость.

Шли последние дни лета. Жара давала о себе знать, но приметы осени уже кое-где проглядывали, о ее скором приходе говорили выгоревшие до рыжины склоны холмов и первые желтые листья на деревьях, тянущихся вдоль дороги. Сафару не терпелось, он знал, как ждут его товарищи по работе исчерпывающих сведений, которые могли бы прояснить запутанное дело.

Сафар проехал по мосту через реку Кафарниган, обогнул цветник посередине перекрестка в центре Вахдата и свернул налево. Большое административное здание осталось позади, показался базар. Каримов остановил машину поодаль от него, за автобусной остановкой, и стал прикидывать, к кому обратиться?

Он вылез из машины и направился к городскому отделу внутренних дел. У входа на базар встретил милиционера с сержантскими погонами и черными вислыми усами.

- Извините, товарищ сержант, где тут продают чеки на торговые места?

Милиционер окинул взглядом спрашивающего. По серьезному виду и добротной одежде было видно, что это не базарный завсегдатай.

- С правой стороны у базарных ворот. Там специальное помещение, - пояснил сержант и махнул рукой в ту сторону.

- Тогда еще один вопрос, прошу прощения, - контакт с работником милиции налаживался, и можно было проявлять любопытство и дальше. – Вы знаете продавца чеков?

- Их несколько человек. Прежде Боки-ака был их начальником, сейчас – другой человек.

- Боки сняли с этой должности? – Сафар удивленно посмотрел на милиционера.

Тот бросил снисходительный взгляд на собеседника.

- Боки-ака стал директором базара. Видно, вы – редкий гость у нас, коли не знаете такого уважаемого человека.

Сафар склонил голову в знак согласия и продолжил расспросы:

- А когда Боки стал директором базара?

- Если не ошибаюсь, месяца два назад.

- А где кабинет директора?

Работник милиции засомневался.

- Ака, вы меня просто засыпали вопросами, а сами не сказали, кто вы такой? Впрочем, ваш вид говорит сам за себя. Вы, случайно, не следователь?

Сафар счел за лучшее отшутиться.

- Да, что-то вроде того. Ну ладно, я должен повидать Боки.

_ Это другой разговор. Что же вы сразу мне не сказали? Мы с вами увлеклись расспросами и время потеряли. Боки в своем рабочем кабинете долго не засиживается. Сам говорит, не хватает у него терпения долго находиться на одном месте. Только придет, глядишь, уже ушел куда-то. Вот то строение, у которого вход посередине, и есть контора базарных управленцев. А лучше, пойдемте, я провожу вас. Может Боки-ака еще не успел куда-нибудь удалиться, сидит у себя в кабинете.

Сафар коснулся рукой плеча милиционера:

- Не стоит, не беспокойтесь. Сам отыщу его. Спасибо вам большое за беседу. Дай Бог, чтобы вся наша милиция была такой же внимательной и отзывчивой.

- Смотрите, а то перехвалите, - засмеялся сержант.

Базар гудел, как потревоженный улей. Покупатели толпились у торговых рядов, заполненных многоцветьем овощей и фруктов. Шел оживленный торг, одни старались сбить цену, другие стояли на своем, зная, что товар все равно возьмут, никуда не денутся. Многоголосье сливалось с шумом проезжающих машин, сигналами зазевавшимся пешеходам. Плыли синие дымы от шашлычных мангалов и очагов, на которых готовились национальные блюда. Пахло пылью, угарным газом, яблоками и свежей зеленью.

Сафар даже покачал головой, пробираясь сквозь этот ад, раскаленный неистовым солнцем и людской сумятицей.

Одноэтажное строение базарной дирекции не впечатляло своим видом. Однако новый директор уже заявил о себе. Здание недавно побелили, двери и оконные рамы покрасили, и табличка с фамилией очередного главы шумного торга сверкала новизной и отражала солнечные лучи.

В приемной директора базара, кроме секретаря, находились еще два человека. Секретарь, женщина средних лет, в национальной одежде недовольно посмотрела на очередного посетителя и разрешила Сафару войти в помещение. Видно было, что она привыкла к многолюдью в приемной, сочла Сафара за торговца или очередного покупателя, чем-то недовольного, и не обратила на него особого внимания. Склонив голову, перекладывала бумаги из одной папки в другую.

- Директор у себя? – вежливо осведомился Каримов.

Секретарь промолчала, не удостоив его вниманием.

Сафар вздохнул и покачал головой:

- Я вас спрашиваю. Мне нужен директор.

Секретарь искоса взглянула на него:

- У себя, только приемный день у него завтра.

  - Извините, прекрасная госпожа! Но я пришел к нему по служебному делу, - пояснил Сафар. – У меня мало времени и я не могу встречу с вашим директором откладывать еще на сутки.

Секретарь преобразилась, теперь она всем видом выражала любезность:

- Минуточку терпения, я сейчас посмотрю.

Она скрылась в кабинете директора. Спустя мгновение, вышла оттуда и сообщила Сафару, что директор ждет его. Затем она повернулась к двум другим посетителям, сидевшим в приемной, и раздраженно пояснила:

- Сколько вам раз говорить: сегодня у директора неприемный день. Он очень занят. У него срочное дело. Идите туда, откуда пришли. Или зайдите к главбуху.

При виде Сафара директор срочно отложил все дела и поднялся навстречу вошедшему. Возраст Боки клонился к тридцати годам, но выглядел он старше. Излишняя полнота и ранняя лысина добавляли ему годы. Лицо лоснилось от пота. Несмотря на летний день, директор был одет в серый костюм и свежую сорочку. Новая тюбетейка была чуть сдвинута в левую сторону, что придавало директору щегольский вид.

- Ассалому алайкум, уважаемый Боки-ака, моя фамилия Каримов, я из Управления безопасности Хатлонской области.

- Ваалейкум ассалом. Добро пожаловать, – отозвался директор базара. - Я так и подумал, что вы из органов. По вашему тону можно предположить, что что-то понадобилось от меня, - проявил догадливость директор базара.

- Верно, угадали, Боки-ака. Так, нечто незначительное, не стоящее особого внимания.

- Не говорите намеками. От вас ничего не буду утаивать. Понимаю дело у вас сложное. Но, товарищ Каримов, сразу могу предупредить: вот уже полгода как я распрощался с азартными играми. Всего хорошего, сказал им.

Боки явно предчувствовал недоброе и потому спешил признаться кое в чем, с целью уменьшить свою вину.

- Как, то есть, всего хорошего? – удивился Сафар. – Разве так просто оторвать сердце от азартных игр?

Боки тяжело вздохнул:

- Трудно, что и говорить, азартные игры – это болезнь. Чтобы излечиться от них, требуются сильная воля и немало времени. Поверьте, я не лгу. Вот уже полгода как я не беру карты в руки, - пытался уверить Боки своего собеседника.

- Не полгода, а точнее четыре месяца.

- То есть, как четыре месяца? Больше! – воскликнул Боки. В его голове прозвучали удивление и испуг, а громкий голос должен был показать искренность признания.

- По имеющимся у нас данным, вы  в феврале месяце играли с Абдуманноном. И потом еще, думаю, не раз садились за картежный стол, какие уж тут полгода?

- Откуда вы знаете Абдуманнона? Разве он нашелся? – волнение Боки не уменьшалось. – Кто вам об этом сказал? А, понимаю… вы следили за мной.

- Да, не волнуйтесь вы так, - Сафар попытался успокоить еще больше вспотевшего директора базара. -  Не вы – причина моего прихода сюда. Меня интересуют дела Абдуманнона и его дружков.

- И все-таки, уважаемый Каримов, думаю, вы не из праздного любопытства заглянули в наш город. Что вам нужно именно от меня? – Боки явно почувствовал облегчение и обретал уверенность в себе.

 Сафар пододвинул свой стул ближе к столу директору базара и перешел к главной цели своего визита.

- Ну что ж, вы меня правильно поняли. А хочу я вот что: получить от вас подробные сведения о жизни, поведении и занятии Абдуманнона.

 - Абдуманнон родился в этом районе, – начал Боки, стараясь не встретиться взглядом с глазами  упрямого собеседника. - Познакомился я с ним два года назад в одной компании азартных игроков. Сам он занимался торговлей, так по мелочам. Поначалу он играл хорошо и даже обыгрывал опытных игроков. Но потом счастье отвернулось от него, и в том же году он стал часто проигрывать. Азартные игры имеют свои взлеты и падения. Поэтому в те разы, когда я видел его, он выглядел очень расстроенным. В апреле спустил все, что имел, и дом в придачу. На той встрече «высшей лиги» игроков, которые собрались в Душанбе со всей Средней Азии, я не присутствовал, был в командировке. Но потом, к следующей игре я вернулся, но Абдуманнона уже не было. Спросил, где он? Мне ответили, что он занят поиском денег, чтобы выкупить свое имущество и жилье.

- И кто об этом сказал?

Боки в знак отрицания затряс головой:

- Сейчас не помню. В среде азартных игроков есть свои неписанные правила, нарушать которые нельзя. Я всегда следовал этим правилам. Вы не обижайтесь на меня. Это все, что я знаю об Абдуманноне. Только летом этого года понял, что он пропал куда-то.

Сафар перебрасывался фразами с директором базара, а сам  разглядывал его кабинет. Помещение небольшое, но Боки постарался обставить его сообразно своему понятию о комфорте. Внушительных размеров темный полированный стол, дорогие стулья с мягкими сиденьями, шкаф со стеклянными дверцами, в котором виделись папки с бумагами и посуда – глубокие тарелки, покрытые яркими узорами, несколько чайников с набором пиал. Желтые шторы с цветочками, на полу зеленый палас, на стене литография, изображавшая Мекку во время хаджа паломников. В углу высился тяжелый сейф, выкрашенный голубой краской.

Сафару стало ясно, что представляет собой директор базара. Должность в масштабе района не из самых важных, но денежная, а когда у человека есть достаток, то ему хочется показать собственную значимость и добиться уважения окружающих, хотя бы и показного.

Боки нужен был Каримову для дальнейших дел, и теперь он знал, как следует вести себя с хозяином шумного и бурлящего рынка. На него не следовало давить, и говорить нужно было с известной долей почтения. И потому Сафар  именовал его «ака» - «старший брат», хотя возраст у обоих был  примерно одинаковый.

- Боки-ака, может, вы что-нибудь знаете о семье  Абдуманнона и его родственниках, о том, где они живут?

- Кое-что знаю, - отозвался директор рынка, – сам Абдуманнон жил с женой и двумя детьми в селении Чукайши. Его жену зовут Мохира.

- Может, вместе туда съездим? – неожиданно предложил Сафар.

Боки замялся, но спорить не решился.

- Можно, только с одним условием.

- Хорошо, слушаю.

- Я издалека покажу их дом, но сам во двор заходить не буду. У нас тут такой обычай. Разговоров потом не оберешься. Скажут, Боки следователя привел, на органы работает.

- Понятно, постараемся уберечь вас от этого.

Сафар принял условия директора рынка. Они вышли на улицу и сели в машину Боки. Как и ожидал Сафар, это была «Волга», не новая, но выглядевшая неплохо и придававшая солидности ее владельцу. Боки все еще опасался нового знакомого, и Сафар перевел разговор на нейтральные темы.

- Чукайши –  что это означает?

Боки пожал плечами:

- Не знаю, какое-то тюркское слово.

Сафар Каримов хорошо знавший узбекский язык, мог объяснить значение этого слова, тем более, что не хотел прерывать беседу.

- Вы правы, это узбекское слово. Означает оно кривизну, всякие неровности.

- А и впрямь место, где располагается это селение, между низиной и возвышенностью.

Высокие холмы, желтые, с крутыми склонами, теснили проселочную дорогу. Сухая верблюжья колючка шелестела в потоках грячего воздуха, ощутимо пахло полынью.

Селение Чукайши вытянулось в узком распадке. Боки показал Сафару небольшие деревянные ворота по правую сторону улицы.

- Это и есть дом Абдуманнона. У меня тут дела, я через час вернусь.

Он уже собрался ехать, но Сафар остановил его вопросом.

- У вас нет какой-нибудь фотокарточки  Абдуманнона? Одного или с кем-нибудь вместе?

- Жаль, но нету – отозвался директор базара. - А у него дома должна быть. Возьмите у его жены. Говорили, что Абдуманнон любил фотографироваться. Целый альбом у него был.

- Ну, спасибо, попробую у жены Абдуманнона раздобыть. Может быть, не откажет. Да, все, что вы мне о нем рассказали, изложите письменно. В форме объяснения.

Боки забеспокоился:

- А без этого нельзя?

- Нельзя, - жестко отозвался Сафар. – Таков порядок.

- Надо, так надо, - вздохнул директор Базара. - Другого выхода нет. Напишем и в подтверждение свою визу внизу поставим. Только бы родня Абдуманнона меня ни в чем дурном не заподозрила. Что ни говори, а вы – представитель закона. У меня нет права не подчиняться вашим требованиям.

- Ну и прекрасно, Боки-ака, - Сафар посмотрел на ручные часы. – Знаете что, разговор с женой Абдуманнона может затянуться. Вы все равно едете куда-то по делам. Если не трудно, зайдите в отдел безопасности района и скажите там, что из Управления национальной безопасности Хатлонской области приехал майор Каримов, пусть, если возможно, забронируют в гостинице одно место для меня.

Боки поразмыслил:

- Конечно, сделаю, какой разговор. Только если переночевать нужно, то стоит ли беспокоить людей? У меня своя гостиница на берегу Кафирнигана. Все условия имеются. Располагайтесь и отдыхайте.

Сафар Каримов никак не отозвался на предложение директора базара. У работников правоохранительных органов – железное правило: ничем не одалживаться у случайных знакомых, и Сафар знал обязательность этого положения.

 

Азарт приводит к поступкам, о которых потом

приходится долго жалеть. Игрок по натуре,

он и не подозревал, как жестоко разочарование.

И у судьбы бывают падчерицы

Твердыми шагами он направился к воротам. Приоткрыл калитку в сворке ворот и громко спросил:

- Есть кто-нибудь?

Из коридора дома на незнакомого человека испуганно смотрела маленькая девочка.

Сафар спокойно, не торопясь, прошел на середину двора, и, чтобы успокоить девочку, негромко проговорил:

- Не бойся, девочка. Иди к маме, скажи, дядя пришел.

- Дядя, мама лепешки печет, - пролепетала девочка и побежала в угол двора.

Довольно высокая молодая женщина, лет 25-27, услышав голос  чужого мужчины, вышла с левой стороны двора, где располагался танур, чтобы встретить нежданного гостя.

- Извините меня, невестка, я без вашего разрешения вошел во двор, - вежливо, с долей смущения проговорил Сафар. – Но я был вынужден это сделать. Стучал в ворота, но никто не откликнулся.

- Ничего страшного, ака,  – приветливо отозвалась молодая женщина. – За несколько месяцев я уже привыкла к нежданным гостям.

Сафар точно знал, в чьем дворе он находится, но прикинулся несведущим:

- Это дом Абдуманнона?

-  Да, его, ака.

- А вы, кто ему будете?

- Жена. Вы из-за дома пришли?

В голосе молодой женщины явственно прозвучала тревога.

Сафар улыбкой постарался ее успокоить:

- Невестка, меня ваш дом не интересует. Просто те, кто работает вместе с Абдуманноном, его близкие друзья и товарищи, попросили разузнать о нем. Очень беспокоятся, что его нет. Не знают, что с ним случилось. Вот и пришлось мне отправиться на его поиски, потому и пришел сюда. Вы как раз тот человек, который может помочь нам. Хотелось бы кое о чем расспросить вас.

- Заходите в комнату для гостей, - женщина указала на пристройку в углу двора. – Сейчас постелю достархан, выпейте пиалу чая.

- Нет-нет,  сестра, достархан не нужен. Я вот здесь подожду вас, под навесом.

- Ну как хотите. Сейчас допеку лепешки и приду.

Сафар расположился на деревянной кровати под навесом и с любопытством рассматривал двор. По теперешним временам жил Абдуманнон зажиточно. Столбы, подпиравшие навес, были украшены затейливой резьбой, большие ковры были расстелены по обеим сторонам навеса. Виднелись большой сад и огород, уходящий за дом. На деревьях зрели краснобокие яблоки, желтел урюк, хурма набирала оранжевую окраску. С ветки на ветку перепархивали птицы, наполняя двор щебетанием.

Хозяйка, невзирая на отказ гостя, принесла достархан и горячие лепешки. По всему чувствовалось, что гостей в этом доме бывало много, и молодая хозяйка знала, как встречать и провожать их.

Она проворно расстелила достархан, положила рядом с Сафаром несколько пышущих жаром лепешек, разломила одну из них на куски, подала чайник с чаем и пиалу, угощения на подносе.

Расправила завернутый уголок достархана и скромно встала чуть в стороне, ожидая расспросов гостя. И хотя он попытался успокоить ее, все-таки по тому, как она сжимала и разжимала руки, можно было понять, что сильно беспокоится. Сафар по таджикскому обычаю не должен был отказываться от угощения, поэтому съел кусок лепешки и запил его чаем.

- Сестра, если не ошибаюсь, вас зовут  Мохира?

Молодая женщина кивнула в знак согласия.

- А где сейчас ваш муж?

- Ака, а зачем он вам нужен? Я не верю, чтобы только беспокойство о нем привело вас сюда.

Сафар подумал, что с хозяйкой хитрить не стоит.

- Я – работник органов безопасности, - представился Сафар. – Насколько знаю по рассказам друзей вашего мужа, он сильно проигрался, взял в долг большие деньги, чтобы выкупить дом и имущество, и скрылся. Как бы беда не толкнула его на какое-нибудь преступление?

- Такое горе у нас, - расплакалась хозяйка и принялась жаловаться. – С самого детства я не вижу ничего хорошего. Судьба у меня такая. Мне было три года, когда умерла мать. От мачехи видела только одни обиды. Отец, сознавая, что другого выхода нет, отдал меня в школу-интернат. После школы поступила в медицинское училище, окончила его с отличием. Потом работала в районной больнице. В том же  году познакомилась с Абдуманноном и вышла за него замуж. Оба  работали. Он – на базаре, я – в больнице. Жили неплохо. Вскоре родился сын, а через несколько лет – дочь. Не знаю, за что на нас беда обрушилась, но после рождения дочери у Абдуманнона появилась пагубная страсть. Раньше он никогда не пил, а теперь стал часто появляться нетрезвым. У меня нет привычки шарить по его карманам, но как-то случайно из его пиджака выпала фотокарточка девушки. Но самым страшным было то, что из дома стали пропадать ценные вещи. Прежде он зарабатывал хорошие деньги, построил дом. За несколько дней до его исчезновения к нам в дом пришли двое незнакомых мужчин и потребовали у Абдуманнона, чтобы он им вернул долг, в случае отказа они отберут у нас все, что имеется. Абдуманнон старался говорить с ними  так, чтобы я ничего не поняла, но я догадалась, о чем идет речь. Когда эти мужчины уходили, они предупредили мужа, что если в течение десяти дней он не рассчитается с ними, то все мы окажемся на улице. Абдуманнон сел на тахту и долго сидел, молча, опустив голову. Я не удержалась и спросила:

- Мардак[1], что случилось? Кто эти люди? О каком долге они говорили? Слава Богу, мы оба работаем, в доме все есть, зачем ты взял у них деньги взаймы?

Абдуманнон очень любит семью и не стал скрывать от меня всей правды.

- Мохира, - сказал он печально, - мне стыдно признаться, я скрывал от тебя, но я увлекся картежной игрой. Связался с такими же, как и я, игроками  и целые дни проводил с ними. Сначала мне очень везло, и я подумал, что быстро разбогатею. Но потом счастье отвернулось от меня, начал проигрывать. Картежная игра, как болото, затягивает человека с головой. Я понимал, страсть к игре обернется для меня несчастьем, но ничего не мог поделать с собой. Это было сильнее меня. В последней игре я проиграл большие деньги. Надеялся переломить невезенье, поставил на кон свой дом, и снова карты легли не в мою пользу. Мне дали десять дней срока, чтобы расплатиться с долгом. Если не соберу нужной суммы, у меня заберут дом. Картежные правила очень жестокие, можно поплатиться жизнью. Я впал в отчаяние, но меня утешили, что это поправимо. Один из друзей обещал дать мне денег в долг, чтобы я расплатился за проигрыш. Я ни за что не допущу, чтобы мы остались без дома, обещал Абдуманнон. А потом он сказал: я на несколько дней исчезну, ты не беспокойся. Какое-то время после этого он ничего не говорил ни о долге, ни о том, что будет дальше. А потом успокоил меня. Мол, с домом  и всем имуществом я вопрос уладил. Сам же исчез, и с того дня я его больше не видела.

Мохира вытерла слезы кончиком головного платка. Сафар искренне посочувствовал ей. Миловидная женщина, еще нет и тридцати, а столько переживаний выпало ей на долю.

- Он что-нибудь забрал из дома? – поинтересовался Каримов.

- Нет, ничего.

- А из одежды?

- Вся его одежда дома.

- Он носил бороду?

- Да, короткую, – подтвердила Мохира.

-  Его паспорт и другие документы дома?

- Паспорта нет, а диплом, удостоверение и другие документы дома.

- Какая-нибудь фотография его имеется?

 

Разменная  монета в крупной игре людей, заинтересованных в подрыве политической обстановки любого государства.

«И вот ради этого стоило рисковать своей жизнью и жизнью близких людей?» - таков итог раздумий Абдуманнона о своих злоключениях

 - Да, есть фотографии, когда он был студентом и свадебные снимки.

- Какое учебное заведение он окончил?

- Столичный торговый техникум.

- А где сейчас Абдуманнон, как думаете?

- Даже не знаю. С того дня, как ушел, никаких известий от него не было.

- Родственники есть у него?

- Два старших брата в Вахдате. Я спрашивала у них о муже, они тоже ничего не знают, где он.

- В милицию не сообщали об его исчезновении?

- Нет. Несколько раз собиралась, но он меня предупредил, что ненадолго исчезнет, и чтобы я не беспокоилась, все будет хорошо. Будет жив – вернется.

- Но точно вам не сказал, куда направляется и когда возвратится? – продолжал допытываться Сафар.

Мохира снова вытерла глаза кончиком головного платка

- Ничего такого не сказал. Только, мол, отлучусь ненадолго, а куда – промолчал.

- Может его братья заявили о его пропаже в милицию?

- Нет. Я прашивала их об этом. Они ответили: «Куда он денется? Придет день – вернется».

- А что вы знаете о друзьях мужа, людях, которые его окружали?

Мохира  удобнее усадила дочь на коленях, ласково провела ладонью по ее голове.

- Ничего, – ответила она с горечью. - Он все свое время проводил в райцентре. С соседями общался только иногда, когда проводили какое-нибудь мероприятие, свадьбу или мужские посиделки.

Чувствовалось, что затянувшаяся беседа утомила молодую женщину. Да и день уже клонился к вечеру. Листва деревьев вроде бы потемнела, облака золотились от лучей заходящего солнца. Сафар  заторопился, хотя хотелось еще поговорить об Абдуманноне. Информация собралась  интересная и могла пролить свет на происшествие на границе. Ответы Мохиры были искренними, она не обнаруживала никакого желания схитрить или скрыть  что-либо.

«Что еще нужно сделать? – подумал Сафар. – Да, посмотреть фотографии и документы Абдуманнона. Может быть, они выведут следствие на его друзей и товарищей по работе? Но как забрать их у жены Абдуманнона? Потребуются два-три свидетеля». Сафар поднял голову от листа протокола, куда заносил все вопросы и ответы, и проговорил:

- Вот что еще нужно. Можете сюда пригласить двоих соседей?

- Они зачем нужны? – удивилась молодая женщина.

- Выступят как понятые, – пояснил Сафар. -  В их присутствии вы передадите мне две-три фотографии своего мужа и его документы.

Лицо Мохиры потемнело. Она судорожно сглотнула и еле слышно проговорила:

- И все-таки, не надо соседей, ака. Если я позову их в свидетели, завтра же не только в нашем Чукайши, а и во всем районе распространится слух, что в дом Мохиры приходили милиция, следователь, прокурор. Значит там что-то нечисто. Ворота дома закрыть можно, ака, а рты людям невозможно закрыть никогда. Лучше придумайте что-нибудь другое, будет спокойнее.

- Есть другой выход, - предложил Сафар. – Я возьму фотографии, документы и напишу об их изъятии вот тут, -  он открыл бланк протокола, - а вы подпишите, что так и было.

- Это лучше, - облегченно вздохнув, сказала Мохира. У нее словно гора с плеч свалилась.

Молодая женщина вынесла из внутренней комнаты фотографии и документы мужа. В дипломе было написано, что мужа Мохиры зовут Саидов Абдуманнон.

Сафар вместе с дипломом отобрал из снимков две неплохие фотографии хозяина дома и поднялся с места.

Распрощавшись с хозяйкой дома, извинившись за отобранное время и поблагодарив за содействие, Сафар вышел на улицу.

Боки сидел в машине и нетерпеливо поглядывал на ворота дома. Он уже истомился от ожидания. Будь кто другой на месте его попутчика, он бы махнул рукой на долг гостеприимства и уехал. Но Каримов представлял собой органы безопасности, а с такими людьми шутки плохи.

Сев в машину, Сафар показал директору базара фотографии, взятые в доме. Тот рассмотрел их и согласился:

- Да, это Абдуманнон.

- А это? – Сафар подал ему фоторобот нарушителя границы, сделанный со слов очевидцев в Пянджском районе. Боки долго и внимательно разглядывал его, потом сказал:

- Вроде бы тоже Абдуманнон. Сильно похож, но кое-что не так.

Сафар задумчиво покачал головой:

- Хорошо, что вроде тоже Абдуманнон. Это сильно упрощает дело. А теперь, дорогой Боки-ака, отвезите меня к моей машине. Темнеет, хватит занимать ваше время.

Боки заметно огорчился, в голосе послышались нотки обиды:

- У меня другое предложение. В кои-то веки один раз приехали к нам в гости и думаете об отъезде. Это не по-нашему. Оставим такие разговоры. Я уже предупредил, мои люди приготовились. Мы не допустим, чтобы вы, не отведав нашего хлеба-соли, отправились в дальнюю дорогу. Не лишайте нас удовольствия видеть вас нашим гостем.

- Спасибо за приглашение, - отозвался Сафар. – Извините, Боки-ака, как-нибудь в другой раз обязательно побываю у вас в гостях. Сейчас у меня много срочных дел, и я не могу их отложить без всякой  причины. Прошу, довезите меня до моей машины. Зайду по пути в районный отдел безопасности и тотчас же вернусь. А вы будете свободны и можете отдыхать. Вы уж извините меня, Боки-ака.

Директор базара, видя, что гостя не уговорить, оставил свои попытки и ехал молча, внимательно глядя на дорогу. Сафар тоже молчал, не обращая внимания на настроение Боки. «Волга» остановилась у базара, они распрощались и каждый отправился в свою сторону.

Сафар зашел в районный отдел безопасности. Его начальник Пир Солехов был на месте. Невысокий, плотного сложения, с густыми бровями, сросшимися на переносице. Они были знакомы и потому встретились дружески. Сафар попросил Солехова еще кое-что разузнать об Абдуманноне, наметили совместные действия, после чего майор Каримов направился к своему одиноко стоящему «Жигуленку». Солехов проводил его. Они разговорились, а когда Сафар спохватился, на темнеющем бархате неба появились первые светлячки звезд.

Машина шла ходко, Сафар ехал в сторону Душанбе и размышлял о том, как быстро летит время за делами. Кажется, только недавно было раннее утро, жена Хайриниссо провожала его до большой дорожной развязки. Солнце только вставало, и цепи окрестных гор золотились в потоках его лучей. И вот, пожалуйста, сумерки заволакивают синим покрывалом хлопковые поля, и только вершины дальних тополей вглядываются в уходящее светило.

У большого базара «Саховат», на выезде из столицы, уже не было привычной сутолоки. Но продавцы не уходили, надеясь на поздних покупателей. Неподалеку от дороги сидели две женщины. Рядом с ними стоял большой котел, до половины наполненный хорошо проваренными кусочками легких, печени, почек. Женщины оживленно беседовали с подругой, торговавшей лепешками. Сафар, увидев их, ощутил сильный голод. Остановил машину на обочине, попросил положить ему на тарелку порцию аппетитно пахнувших субпродуктов. Съел их с куском лепешки и рассчитался с продавщицами.

- Очень вкусно, - сказал он с чувством. – Можно бы и еще съесть.

Остановило соображение, что с переполненным желудком опасно пускаться в дальний путь. Будет в сон клонить, не зря мыслители утверждали, что человек должен в жизни советоваться с разумом, а не с животом, которому трудно угодить. Он всегда недоволен и всегда требует излишков. Переел, и началось: сперва появилась зевота, потом веки отяжелели, и ленью оцепенело все тело. Чрезмерность подобна колючке, застрявшей в ноге во время дальнего путешествия. Пока вытащишь ее из пятки, караван уже скрылся из глаз.

Сафар предавался этим рассеянным мыслям, что тоже, в общем-то, свидетельствовало о переутомлении, и не заметил, как увеличил скорость. Птицей взлетел на перевал и пришел в себя только тогда, когда увидел инспектора ГАИ, преградившего ему путь и взмахивающего полосатым жезлом.

- Так, - сказал инспектор. - Превышаем скорость? А вы знаете, какие сейчас штрафы за дорожные нарушения?

Действие начинало разворачиваться по привычному сценарию, когда виновные стремятся купить себе свободу за установленную таксу, а инспектор ГАИ делает вид, что неохотно идет навстречу уговорам и просьбам.

Сафару не хотелось участвовать в этом спектакле, результатов его поездки ждали в областном Управлении безопасности, да и в республиканском Комитете  национальной безопасности тоже. Потому он показал бдительному стажу дорожного порядка раскрытое удостоверение.

- Извини, брат, - проговорил Сафар сдержанно. – Меня ждут на службе. Но обещаю больше не нарушать правила.

Инспектор ГАИ не особенно огорчился. Его смена только начиналась, и до утра не одна птица залетит в расставленные им сети.

А Сафар и впрямь поехал спокойнее. Лучше задержаться на полчаса, чем вообще не добраться до цели. Когда он остановил машину на площадке у Управления, ночь уже прочно утвердилась в Вахшской долине и окна кабинетов ярко светились. Два окна того помещения, которое занимал начальник следственного отдела Зафар Гафуров, были открыты. Потоки света, лившегося из них, падали на кроны деревьев и выхватывали их из темноты.

Сафар смотрел  на освещенные окна кабинета Гафурова, представлял его утомленное лицо, осунувшееся от недосыпания, и тоже ощутил усталость. Но ехать домой еще было нельзя, Гафуров ждал вестей, которые подобно ключу, отворили бы замок затянувшихся поисков преступника. Никто не виноват, что их служба выходит за тесные рамки суток. Они сами выбрали себе этот путь, ставший для них призванием. Поспешишь, людей насмешишь, утверждают в народе. Сафар и его товарищи не были согласны с этой мудростью. Запутанные клубки сложных дел вынуждали их спешить. Другое дело, что торопились они осмысленно, выверяя каждый шаг, действуя хладнокровно. И еще размышляли, взвешивая на весах разума каждый факт, каждую новую догадку. Такой была для них наука криминалистики, подкрепленная философией осознания своей правоты.

Сафар подошел к двери кабинета Гафурова и без стука отворил ее. Тот вчитывался в бумаги, лежащие перед ним, вскинул голову и посмотрел на Сафара покрасневшими глазами. Надежда в них мешалась с неуверенностью.

- Наконец-то, - проговорил Зафар. – Со щитом или на щите?

- Мне кажется, со щитом, - ответил Сафар. Лицо Гафурова прояснилось.

А ведь Сафар не преувеличивал. Наконец-то в их долгих поисках забрезжила светлая полоска. Ободренный Зафар встал с места и обнял друга.

- Давай, излагай все по порядку, - распорядился он.

И Сафар стал излагать, подкрепляя свой рассказ объяснением, взятым у Боки, а также фотографиями, документами и протоколом, которые стали результатом его посещения дома Абдуманнона.

Зафар оживленно просматривал все эти снимки и бумаги.

В этот миг он походил на путника, который  долгое время брел  по раскаленной пустыне и вдруг увидел светлый родник и припал к его влаге пересохшими губами. Зафар бережно взвесил папку с бумами в руке.

- Хвала Всевышнему, - сказал он. – Мы были на правильном пути. Ты, Сафар, за этот день проделал десятидневную работу и потрудился за троих. Впрочем, мы по-другому и не можем.

Сафару хотелось есть, та небольшая порция субпродуктов, которую он съел два часа назад, лишь разожгла его аппетит. От усталости гудело все тело, хотелось сесть, откинуться на спинку стула, вытянуть ноги и закрыть глаза. Но он не считал себя вправе жаловаться на голод и отсутствие сил. Все они в Управлении работали на пределе возможностей и не представляли, как можно жить и действовать иначе.

- Отлично ты потрудился, Сафар, - с чувством проговорил Гафуров, бережно касаясь рукой папки, привезенной другом. – Такое не скоро забывается.

Он еще раз скользнул глазами по строчкам протокола, долго вглядывался в снимки Абдуманнона, сравнил их с составленным фотороботом. Теперь уголовное дело пополнится весомыми документами.

- А фоторобот здорово похож на фотографии Абдуманнона, - сказал Зафар удовлетворенно. – Что ни говори, а наши эксперты-криминалисты не зря свой хлеб едят. Настоящие мастера своего дела, другого не скажешь. У них и были-то только свидетельские показания двух-трех человек, а смотри, какой портрет нарушителя границы составили. С оригиналом словно две половинки одного яблока. Только борода отличает от ранних фотографий. Убери ее и получишь одного и того же человека.

Зафар покачал головой, поразмыслил:

- Со всех фотографий сделаем копии и разошлем их во все ответственные учреждения. Пусть тоже занимаются розыском. Две руки хорошо, а десяток лучше.

Во время их оживленного обмена мыслями в кабинет Гафурова вошел начальник еще одного оперативного отдела Мухаммади Салимов. Он тепло поздоровался с Сафаром, осведомился о результатах его поездки.

- По-моему съездил неплохо, - уставший Сафар попытался улыбнуться, но сам почувствовал, что у него это плохо получается. – Хвала начальнику Управления уголовного розыска Кувватову, он нам здорово помог. Принял дружески и дружески поддержал. Не ошибусь, если скажу, что при его содействии мы сумели в запутанном клубке ухватить нужный кончик нити. Зафар уже убедился в этом. Всех нас насытил, будто предложил нам казан ленинабадского плова.

Слова Сафара развеселили Гафурова, и он ответил другу поэтическим двустишием:

- Улыбкой не облегчишь участь страждущего,

  Лучше помоги ему добрыми делами.

- Ну вот, Сафар и нашел того, кто оставил следы на контрольной полосе, - удовлетворенно произнес Зафар. - Уголовное дело пополнилось конкретными сведениями. – Он повернулся к Салимову. – Ты, Мухаммади, тоже пошевеливайся. На этом берегу Пянджа появился просвет, а на том, афганском, пока еще темно. Теперь нам нужно отыскать самого нарушителя.

Слова Гафурова ласкали слух приободрившегося Сафара. Дверь отворилась и в ее проеме показалась сотрудница общего отдела, молоденькая Садаф. Она пришла передать какую-то бумагу.

- Входи, входи, - разрешил Гафуров. – Еще одна поздняя пташка, – он достал из ящика стола плитку шоколада и протянул девушке. – Это тебе награда за то сообщение, которое ты принесла нам три дня назад.

Садаф покраснела от удовольствия, взяла шоколад и шутливо проговорила:

- Если за каждое сообщение будете давать такую премию, я вам их каждый день несколько буду доставлять.

Зафар улыбнулся:

- Мы уже убедились, уважаемая госпожа, что твои сообщения дорого стоят. Твои заслуги не преуменьшишь. Хоть сто плиток тебе дай, все равно мало будет.

Садаф кокетливо склонила голову:

- Тогда вот вам еще одно сообщение. Оно пришло на имя Каримова. Но его не было в кабинете, и я принесла сюда.

- А почему не ему домой? – пошутил Гафуров.

Садаф повела плечами и улыбнулась:

- Можно было и домой, я ведь сегодня дежурная. Только вдруг бы не так поняли.

Сафар подмигнул Гафурову:

- Раз так, я тоже сегодня ночью буду ответственным дежурным.

Девушка поняла его намек. В отсутствии начальника Управления ответственные дежурные располагали большей частью его полномочий, и потому дежурные в отделах были обязаны подчиняться ему. По-правде говоря, Садаф была бы не против, если бы ответственным дежурным по управлению был бы майор Каримов. Он давно нравился ей. Но желания часто расходятся с действительностью, и потому Садаф со вздохом проговорила:

- Оставьте эти шутки.

Сафар виновато склонил голову:

- Прошу прощения, прекрасная пери, но ведь вы знаете, что без шуток жизнь была бы невыносимо скучной.

Он взял из рук девушки срочное донесение и повернулся к Зафару:

- За тобой еще одна премия.

Гафуров погрозил указательным пальцем:

- Э, не, это сообщение на твое имя. Ты и премируй прелестную Садаф.

 

                                                                  Секретно.

                                                                       № 1.

 Начальнику оперативного отдела

Управления безопасности Хатлонской

области

майору Каримову С.

 Уважаемый Сафар Каримов!

            Абдуманнон Саидов является жителем селения Чукайши. Его жена – Мохира Саидова, в семье двое детей.

Братья Хикматулло и Хабибуло Саидовы живут и работают в Вахдатском районе. Абдуманнон весной текущего года проигрался в карты, задолжал большие деньги и исчез. Вот уже три месяца о нем нет никаких сведений. При получении дополнительных сведений сразу же сообщим вам о них.

 

 Начальник отдела безопасности

города Вахдата

полковник                                                     Солехов П.

 

«Отдел безопасности города Вахдата проявил легкомыслие, - размышлял Сафар, еще раз пробегая глазами по присланному сообщению. – Столько часов прошло после моей поездки в Чукайши, а сообщение пришло только сейчас. Да и то с теми сведениями, которые у нас уже имеются. Обычная подстраховка. Для оперативных работников такое промедление – срок немалый. Наверное, после нашей встречи начальник отдела не сразу обеспокоился и послал это сообщение. Называется проявил содействие».

Он подал сообщение Зафару со словами:

- Я думаю, нам нужно потребовать от отдела безопасности города Вахдата, чтобы они серьезнее относились к нашим  поручениям, - Сафар подумал и отказался от своего намерения.

- Лучше сделаем так: сообщим об этом факте в Министерство безопасности республики, и пусть оттуда подтолкнут вахдатовцев, чтобы они меньше дремали. Те закрутятся, и тогда мы быстрее узнаем, с кем Абдуманнон сидел за картежным столом,  хоть на чуточку груз, лежащий на наших плечах, станет легче. 

Гафуров согласился с рассуждениями Сафара:

- Это будет уроком и для остальных отделов безопасности. Мы с самого начала знали, что дело о нарушении границы выйдет за пределы Хатлонской области и будет находиться на контроле в Центре. Потому мы все должны подключиться к расследованию и относиться к нему со всей серьезностью и ответственностью.

Мухаммади, внимательно следивший за разговором товарищей по службе, поделился и своими размышлениями:

- Сложностей хватает. Вот уже несколько дней мы ведем переговоры с работниками безопасности Тахорской области Исламской Республики Афганистан. И что же вы думаете? Просто невозможно уговорить их действовать вместе. Они находятся под контролем Тахорского командира Шахобибулло валлади Соибджон Аслиддина, который именует себя «Инженером». До сих пор не получили от них никаких сведений. Связь с ними ограничивается перепиской, но, не смотря на это, надежды не теряем. На той стороне реки в кишлаке Анджироб живет наш секретный осведомитель. Вчера с ним виделись, и он сообщил, что из Таджикистана в Тахорскую область прибыл один беглый таджик. По его описанию очень походит на Абдуманнона. Если можно, дайте  мне один снимок Абдуманнона, я переправлю его на ту сторону реки, и мне точно скажут – Абдуманнон это или нет.

- Есть и другое сведение, - продолжал Мухаммади. – Получено оно из розыскного отдела Министерства безопасности республики. Один житель Таджикистана, имя его неизвестно, в настоящее время находится в Тахорской области. Он обосновался в лагере Аслиддина. Окружающие Аслиддина об этом таджике помалкивают. Не ошибусь, если скажу, что сотрудники Службы безопасности Афганистана именно по этой причине и не торопятся взаимодействовать с нами.

Всеми розыскными операциями у инженера Аслиддина руководит еще один инженер, по имени Латиф. Они оба являются представителями Особой  службы Пакистана. Согласно данным, полученным от нашего агента и от службы «Р», инженер Латиф посредством переписки поддерживает связь с одним человеком на участке пограничной заставы № 10. Свои сообщения этот человек подписывает псевдонимом «Шохин» («Сокол»). Можно с уверенностью предположить, что Абдуманнон пересек границу не на свой страх и риск, а именно при содействии «Шохина». Мы знаем теперь, что «Шохин» находится на нашей территории, но чем он занимается? Какова цель его связи с резидентом пакистанской разведки инженером Латифом? Разве это не провокация? Ведь резидент пакистанкой разведки оказывает содействие в нарушении нашей границы, находясь на сопредельной территории, и осуществляет контакты со своими подручными, работающими против нас. Разве все эти факты – не звенья одной цепи? Для нас это тоже загадки, которые потребуют своего изучения.

  

                                                                  Секретно

                                                                       № 1.

 Министру  безопасности

Республики Таджикистан

  Служебное сообщение

 Довожу до Вашего сведения сообщения наших проверенных источников «Шарафа» и «Ливо». На десятом пограничном участке государственной границы Республики Таджикистан и Исламской Республики Афганистан в местечке Кричон  района Хамадони на этой неделе два человека из селения Анджиз Тахоркой области Афганистана с помощью бурдюков, наполненных воздухом, переправились через реку Пяндж на нашу сторону. Затем они пришли в селение Чила, где под предлогом охоты встретились с жителем селения бобо Каримом. Погостив, оба охотника снова отправились туда, откуда прибыли, С собой унесли письменные сообщения. Служба «Р» установила, что с таджикской стороны с гражданами Афганистана встречался человек под кличкой «Шохин». Себя он называет «Лочин», что  также означает «Сокол».

При встрече с жителями селения близ границы помощники национальной безопасности установили, что граждане ДРА виделись с бобо Каримом 60-ти лет. Родственники  бобо Карима как беженцы проживают в Тахорской области Афганистана. Настоящая цель встреч бобо Карима с афганскими гражданами пока не выяснена. Мы приложим все усилия, чтобы как можно скорее установить это. При получении дополнительных сведений сразу же сообщим вам.

 

             Начальник оперативной группы

            МБ РТ в городе Кулябе

            полковник                                                             М. Гоибов

 

                                              Все пути ведут к ущелью Драконов.

Единство событий

 Есть ли связь между пересечением  границы на двенадцатом участке Пянджского пограничного отряда и тем событием, которое произошло на десятом участке пограничного отряда Хамадони,  о котором докладывает полковник Мирзо Гоибов в только что полученной  шифротелеграмме?  Оба эти сообщения из Курган-Тюбе и Куляба лежали на столе министра Министерства безопасности республики. И если  связь всё-таки есть, то в чем она  заключается? Именно об этом размышлял министр, глядя на  бланки сообщений. Уже ясно, что на территории Таджикистана существует тщательно законспирированная подпольная группа, которая стремится расширить сферу своих действий.

Министр пригласил в свой кабинет начальников Управления контрразведки и следственного Управления полковников Рамазана Ризвонова и Нурсаида  Джамолова, чтобы вместе с ними обдумать  возникшие соображения.

Все трое руководителей высокого ранга чем-то неуловимо походили один на другого. Все были в достаточно солидном возрасте, но без излишней  полноты. Подтянутые, сохранившие военную выправку. Министр  был в генеральском мундире, хорошо сидевшем на его ладной фигуре, Ризвонов и Джамолов – в гражданской одежде, но тоже добротной, соответствовавшей требованиям времени.

В просторном кабинете было всё нужное для работы, но без излишеств. В окна вливался солнечный свет и дробился на лучики на  паркетном полу. Большой мягкий ковёр  скрадывал шаги генерал-лейтенанта.

Руководители Управлений Министерства и сам министр были  опытными работниками, много  повидавшими  за годы своей нелегкой службы.  Работа  по обеспечению безопасности республики была главным смыслом и содержанием их жизни.

Министр  за руку поздоровался с начальниками Управлений, предложил им сесть. Сам опустился на стул по  другую сторону стола.  Подал им сообщения, поступившие из Курган-Тюбе и Куляба. Ризвонов и  Джамолов внимательно прочитали их и смотрели на министра, ожидая его вопросов.

- Товарищ Джамолов, в каком состоянии следственные дела, и как вы координируете свою работу с другими оперативными подразделениями службы правопорядка? - поинтересовался Амиров.

Нурсаид Джамолов хотел докладывать стоя, но министр жестом руки удержал его на месте.

- Товарищ генерал, содержание этих сообщений говорит о том, что расследование происшествий идёт соединенными усилиями и в правильном направлении,- чётко выделяя каждое слово, заговорил Джамолов. - Установлено, что нарушитель границы был один и ушел в сторону Исламской Республики Афганистан, а не наоборот, как хотел он убедить нас, прибегнув к  примитивной хитрости. При этом следует отметить, что сведения, своевременно собранные нами совместно с Рамазаном Ризвоновым и оперативной группой города Куляба, позволили установить личность преступника. Это Абдуманнон Саидов, и можно предположить с какой целью он ушел в Афганистан.

- На основании чего вы пришли к таким выводам? - спросил генерал, перебив доклад Джамолова.

- На основании важных сведений.

- А именно?

- Беседы с людьми,  хорошо знавшими Абдуманнона Саидова, а также с его женой, позволили установить, что в последнее время он сильно увлёкся картежной игрой. Возможность быстрого обогащения вскружила ему голову. При этом он  даже не догадывался, что такие, как он,  это всего лишь жертвы для картежной мафии. На первый взгляд всё обстояло вроде бы честно. На каждую новую игру открывалась свежая колода карт, кажется никакого обмана. На самом  деле эти карты делались по спецзаказу  и на  рубашке каждой из них имелись условные обозначения, позволяющие определить масть и числовое значение этой карты. Таким образом,  обставить профессиональных игроков просто невозможно, а  проигрыш в карты – не  только  возможность оббирать простаков, но и один из  способов  их вербовки.

Абдуманнон проиграл всё, что  имел, в том числе дом и имущество. По свидетельству жены, сперва он был сильно потрясён проигрышем, ведь семье грозила участь быть выброшенной на улицу, без копейки средств к существованию. Но потом   Абдуманнон  успокоился и сказал жене, что есть возможность достать деньги и  покрыть проигрыш. А с долгом он потом расплатится. Это означает одно: он  поначалу попал в руки преступной группировки, которая  намеревалась  превратить его в наркокурьера. Но дальнейшие события позволяют глубже оценить  создавшуюся ситуацию. До своего исчезновения Абдуманнон носил короткую бороду, а потом начал её отращивать. Европейскую одежду  сменил на  национальную и стал походить  на послушника мечети. Вскоре всего, его перехватила экстремистская религиозная группировка,  и в дальнейшем он будет выполнять её задания. А это уже серьёзнее.  Из него намереваются сделать связного, а  может быть даже руководителя одной  из ячеек этой группировки на нашей территории. Надо  сказать, способ вербовки  эффективный. Так можно отказаться от предложений экстремистов, а когда ты связан по рукам  и ногам большим карточным долгом  и угроза нищеты грозит всей семье, тут уже пути назад нет.

Нурсаид Джамолов закончил пояснение и  выжидающе посмотрел на министра, ожидая его дальнейших комментариев. Но генерал молчал,  постукивая  рукой по бумагам и папкам с документами, разложенными на столе. Он ни разу не перебил Джамолова, что говорило о важности приводимых доводов и о том, что в их осмыслении есть своя логика.

Затем министр посмотрел на Рамазана Ризвонова и слегка нагнул головой, что означало: давай теперь послушаем тебя.

- В своём Управлении мы тоже тщательно осмыслили те факты, о  которых только что говорил Джамолов, - начал Ризвонов. - Приведенные выводы – результат нашего совместного их анализа. Все  подразделения нашего ведомства ознакомлены с ними, и теперь мы едины в действиях,  как пальцы, сжатые в кулак. Мы проинформировали о событиях соответствующие службы Афганистана и попросили о содействии. Можно надеяться, что они не останутся в стороне, а раз так – наши возможности значительно расширяются.

Из дальнейших слов Ризвонова явствовало, что нарушение границы на пограничных участках Пянджского отряда и района Хамадони – всё это звенья одной  тщательно продуманной и осуществляемой акции наших недругов.

Генерал обдумывал услышанное и искал возражения, которые выявили бы слабые стороны в рассуждениях обоих начальников Управлений. Но такие доводы не находились, и это было отрадно. Значит, события оценены правильно,  и можно уверенно планировать ликвидацию возможных последствий.

- Вот посмотрите,- заговорил генерал, - расстояние между двумя участками границы, о которых идёт речь, значительное.  И, тем не менее, мы связываем оба эти происшествия  в одно, как осуществляемую акцию. Не ошибаемся ли мы, как говорится, принимая желаемое за действительное?

Сам министр  думал так же,  как и оба начальники Управлений, но хотел услышать дополнительные подтверждения и укрепиться  в своей мысли.

Нурсаид  отрицательно покачал головой и заговорил с прежним напором, что  свидетельствовало о его убежденности.

- Все имеющиеся факты позволяют полагать, что мы имеем дело с осуществляемыми широкомасштабными действиями. Это бесспорно. Посудите сами, оперативные данные дают основание полагать, что Абдуманнон находится сейчас в афганском селении Анджиз.

Встречи, бобо Карима происходят тоже с жителями Анджиза. Кроме того, мы имеем сведения, что бобо Карим имеет непосредственную связь с мулло  Зарди, который  под псевдонимом «Усто» часто осуществляет контакты с бобо Каримом. Обычно они встречаются в селении Бодомак. Мы тщательно изучили окружение усто Зарди. Установили, что он тайно побывал в городе Курган-Тюбе, и там навещал мулло Пири, одного из скрытых религиозных экстремистов. Усто Зарди с собой привёз несколько экземпляров книги «Джихад» («Священная война»), которые передал мулло Пири. Думаю, связь между переброской Абдуманнона в Афганистан и деятельностью этих сомнительных фигурантов, о которых  я только что сказал, несомненна. Оперативные данные свидетельствуют о том, что бобо Карим, Зарди и Пири хорошо знакомы друг с другом. Пири  руководит деятельностью экстремистского течения, которое стремится к осуществлению политических целей, иными словами, к захвату власти.

Ризвонов замолчал, давая возможность министру подвести итоги состоявшегося совещания.

- Ваши рассуждения очень ценны с точки зрения обеспечения государственной безопасности, - заговорил генерал. - Чувствуется, что вы тщательно проанализировали обстановку, сложившуюся на нашей границе, и сделали должные выводы. Следует поставить конкретные задачи пограничникам Пянджа и Хамадони по активизации их деятельности, ведь не случайно они стали объектами  пристального внимания противников нашего государственного строя.

Речь министра больше походила на размышление вслух и далеко выходила за рамки случившихся событий. Начальники Управлений слушали её с предельным вниманием.

-У нас не должно быть успокоенности, - продолжал генерал. – Одним нашим сотрудникам свойственно  верхоглядство, другие напротив – слишком  заземлены в своей деятельности. И то, и другое одинаково недопустимо. Нужно сочетать анализ разворачивающихся событий с их эффективной оценкой, только тогда мы будем не плестись в хвосте времени, а предугадывать его ход.

Мы – опора государства. Мы – сыновья этой земли.  Наша задача – обеспечить спокойную жизнь людям и поступательное развитие государства. Прикрываясь  лозунгом «Суверенитета»,   определенные группировки и слои нашего общества стремятся  принизить достижения таджикских тружеников, посеять  в их сердцах сомнение  в правильности выбранного пути. Им нужно разбалансировать деятельность государственных органов, породить недоверие  к руководителям высшего звена. Для этого в ход идут ложь и клевета, политические интриги, угрозы и осуществление террористических актов, а также идеологические диверсии.

На эти цели  оппозиционные группировки и течения  затрачивают большие средства, получаемые от их зарубежных покровителей, и откровенно рвутся к власти. Политические авантюристы смыкаются с преступными элементами  и  проникают в различные сферы государственного управления.

Для дестабилизации обстановки в республике используются и рычаги международных отношений. Давление в различных формах, финансовый  шантаж,  манипуляции  с грантами, в которых нуждается  наше народное хозяйство. Цель – парализовать органы власти, усилить националистическую пропаганду, итогом которой могут стать столкновения между различными народами, а значит и появление трещин  в нашем конституционном обустройстве. Мы выявляем противоправные стремления этих группировок и их лидеров, сообщаем обо всём этом правительству республики, но надо сказать, что оно не всегда оперативно реагирует на наши сигналы, имеет место затягивание решений, колебания, недооценка подрывной деятельности оппозиции. В малообеспеченных  слоях населения возрастают  уныние и безнадежность,  неверие в то, что республика сумеет преодолеть последствия затяжного экономического кризиса. А это благодатная почва для разрушительной политики оппозиционных группировок и течений. Вроде бы  ведётся борьба с организованной преступностью, с коррупцией, пронизавшей все слои нашего общества, с подрывными антигосударственными действиями, но на самом деле эта борьба в большей степени  декларативна, люди не видят её  конкретных результатов, а потому не верят нашей правящей элите.

Генерал потёр пальцами виски, серебрившиеся от  седины. В ярком свете дня хорошо различались паутинки  морщинок, залегшие в уголках глаз, ноздреватая кожа лица – результат каждодневного переутомления.

- Все  это не может не беспокоить нас, - продолжал он негромко. - Вы меня хорошо понимаете,  поскольку видите и испытываете то же самое. Пессимизм людей, неуверенность в  завтрашнем дне, в  прочной будущности своих детей порождают в обществе агрессию, растёт преступность, неуважение к закону, появляется настроение вседозволенности, а это опасные признаки. Опять-таки, этим пользуются ловкачи от политики, опирающиеся на средства массовой информации. Наши журналисты в погоне за сенсацией ещё больше усиливают общественную напряженность, в своих критических материалах и статьях выражают мнение не всего народа, а определенных группировок, которые объявляют себя единственными носителями истины. Отсюда и идет очернение наших Вооруженных Сил, органов Министерства внутренних дел и Министерства безопасности. Высмеиваются и дискредитируется суды и прокуратура, исполнительные и правовые учреждения, которые стоят на страже государственных и народных интересов. Опошляются их действия и решения, и остановить этот поток грязной клеветы просто невозможно, любые действия в этом направлении тотчас же объявляется посягательством на демократию и независимость печатного слова.

Плата за разрушение всех нравственных устоев может быть очень высокая. Нет прежней объединяющей всех идеологии, высмеяна и нивелирована героика минувших времён, а бездуховность народа превращает его в стадо. Уничтожены понятия высокой гражданственности, чистой любви, братства людей. Культом стремлений стал доллар. Нет понятия трудовой доблести, ограбление народа, получение прибыли любой ценой за счет обнищания общества, именуется  бизнесом, и подаются они как дело чести.

В обществе может царить атмосфера уныния и безнадежности, это естественная реакция на тяготы всякого переходного периода. Но  поддаваться им мы не имеем права. Для нас долг, служение народу должны оставаться священными понятиями, ибо с распада правоохранительных органов начинается крушение государства.

Совещание  у министра закончилось. Оба начальника Управления разошлись по своим кабинетам, где их сразу же захлестнула текучка повседневных дел. Но Нурсаид Джамолов нет-нет да и вспоминал рассуждения генерала о нашем сегодняшнем дне и испытывал двойственность: с одной стороны тревога генерала была обоснованной, по сознание полковника не желало мириться с такой констатацией действительности. За годы работы в органах правопорядка у него выработалось убеждение, что любые трудности преодолимы, если видишь перед собой ясную цель и знаешь, какими средствами её можно достичь. Он понимал, что  генерал делился с ними своими размышлениями не за тем, чтобы расхолодить ведущих сотрудников Комитета. Напротив, он призвал их активизировать деятельность, чётко осознать, что некие силы противодействуют республике и как, в свою очередь, противостоять им. Сам по себе азартный игрок Абдуманнон и даже религиозный мулло Пири – невеликие фигуры. Но над ними стоят величины большего масштаба и направляют их действия с помощью больших денег и навязчивой пропаганды одурманивающих истин. Это, как в шахматах, когда игру начинают пешки, рвутся вперёд и первыми гибнут. Но не во имя собственных идей, а лишь прикладывая путь тем, кто стоит за ними, более сильным  фигурам. И задача всех, кто ведёт борьбу с этими невидимыми фигурами, предугадывать их действия и нейтрализовать их, потому что ставки в игре невероятно высоки: спокойствие миллионов сограждан и целостность страны, наконец-то получившей государственную самостоятельность.

Нужно повышать свою осведомлённость, расследовать уголовное дело Абдуманнона Саидова вкупе со всеми  устремлениями  его зарубежных покровителей, а для этого все подразделения МБ должны действовать в едином русле.

 

В кабинете министра.

  Дорога в один конец

 Он колебался – переходить или нет? Колючая проволока на столбах казалась очень высокой, а русло видневшейся впереди реки невероятно широким. Должно быть, тут самый розлив. Одно хорошо, сторожевые вышки находились на значительном удалении. Правда,  в серебристом свечении луны ее контуры различались очень отчетливо. Он прожил на свете почти тридцать лет, но границу до сих пор нарушать не приходилось. Как говорится, Господь оберегал его от этого. Тишина. Ни звука. Жемчужная россыпь звезд над головой, только там, где располагался круглый диск ночного светила, их почти не было видно. Удивительно светлая и прозрачная ночь, а вот на сердце Абдуманнона пасмурно. Не проходит опасение, что человек с вышки может его заметить. Дошел до границы, и решимость перебраться на ту сторону ослабла. Так и тянет повернуть назад. «Теми самыми ногами, которыми дошел сюда», - подумал он, желая вернуть прежнюю уверенность в удачном исходе задуманного. До этой поры он никогда не знал сомнений и колебаний. Задумал, сделал. Самая рискованная игра лишь будоражила его кровь. А все почему? Выиграешь или проиграешь. И то, и другое на грани риска. Но тут расклад иной: уцелеешь или погибнешь? Это соображение немного успокоило парня. Ничего страшного не случится. Перейдет границу живым. Вот уже несколько дней он изучал, как охраняется граница, как чередуются патрули, какова протяженность контрольной полосы. Осторожно беседовал с местными жителями, занятыми в основном, земледелием. Расспрашивал их обо всех тонкостях границы и получал всякие ответы. Кто-то говорил правду, а иные уклонялись от разговора по душам и отделывались невнятными фразами. Нежелание говорить откровенно лишь раззадоривало парня, и он упорно добивался нужных сведений. Правда, старался особого интереса не обнаруживать и, если видел, что к нему относятся недоверчиво, тут же переводил разговор на другие темы.

Не видя границы, думал, что перейти ее не особенно сложно. А когда приблизился к ней и рассмотрел, то стал думать по-другому. Начал побаиваться ее, уж очень впечатляюще смотрелись охранные сооружения. Потому не стал рисковать, а стал присматриваться к жизни на границе. Днем с высоты пологих холмов она была видна, как на ладони. Гляди и запоминай. И тогда подумал, что лучше переходить ее ближе к рассвету. Самое напряженное время суток остается позади, внимание пограничников ослабевает.

Назначенные часы приближались, он лежал на земле и думал о своей несложившейся судьбе. Не нужно было ему увлекаться азартными играми. Призрак большого выигрыша обманчив, как вот этот лунный свет, при котором все кажется не таким, как есть на самом деле. Вспоминались жена и двое маленьких детей. Должно быть Мохира лишилась покоя с того дня, как он бесследно исчез, и даже ночи не приносят ей отдыха.

Он, Абдуманнон, находится на перепутье, но двигаться можно только в одну сторону, к серебристой полосе песчаного берега широкого Пянджа. Вернуться домой? Но там его ждут безжалостные картежники. Или отдай, что должен, или прикончат без всякой жалости. И семья пострадает при этом. Потому нет места нерешительности у самой границы, тут убьют или не, еще неизвестно, а позади – оборвут нить жизни, как тонкую паутину. Ладно, хватит раздумывать.

Он еще раз всмотрелся в линию границы, глубоко вдохнул воздух, пахший увядшей травой, и пополз к тонким нитям проволоки, натянутой на столбы, вроде, как струны на хорошем музыкальном инструменте. Сделал подкоп, прошел по контрольной полосе задом наперед, как советовали ему знатоки, и, пригнувшись, побежал к реке. К ней вела тропа. Он видел, что по ней среди камышовых зарослей ходили пограничники. Стало быть, тут ни мин, ни каких других скрытых ловушек не имелось.

 

 

Побег

 Сухощавый, загорелый до черноты афганец с густой длинной бородой, поджидал Абдуманнона, сидя в лодке у самого берега. Одет он был в белую рубаху и широкие белые штаны. Сверху выгоревший серый халат, на голове войлочная шапка – пуристанка. Афганец напряженно вслушивался в тишину и, когда услышал звуки шагов и шелест камышей, прижал лодку ближе к берегу, туда, где была тень от зарослей. Абдуманнон вышел к реке и стал осматриваться. Он не опоздал, часы показывали назначенное время.

- Это ты тот самый таджик, который должен перейти границу? – негромко спросил афганец.

- Да, тот самый, - откликнулся Абдуманнон.

- Быстрее садись в лодку, вот-вот светать будет, как бы пограничники не стали преследовать нас.

Река текла спокойно, на ее глади виднелись хлопья пены. Летом она была полноводной, и плыть по ней было легко. Но это тут, а вот в районе десятой пограничной заставы Пяндж вздыбливался волнами и шумно плескался о берег. Впрочем, его ровное течение было обманчивым. В глубине воронками закручивались водовороты, сталкивались потоки и стремительно уходили вниз. Пересечь Пяндж вплавь мог только очень сильный пловец.

Афганец оттолкнулся от берега, взмахнул веслами, и лодка тотчас пошла наискось к противоположной стороне. Врезалась в пологий откос, афганец выпрыгнул из лодки, втащил ее повыше и спрятал в камышах. Затем обратился к Абдуманнону:

- Иди за мной.

Проводник Абдуманнона оказался проворным ходоком. Он шагал без устали. Парень поглядывал на наручные часы и видел, что они идут уже больше двух часов. Когда приблизились к небольшому селению, стало светать. На востоке обозначилась белесая полоса, звезды стали меркнуть, потянуло прохладным ветерком.

- Постой, - сказал Абдуманнон афганцу. – Время утренней молитвы. Давай вместе совершим намаз.

- Мне нельзя, - отказался проводник. – На мне грязная одежда. Ты молись, а я немного отдохну.

Немного погодя они снова отправились в путь, но теперь шли недолго. В розовой дымке наступающего дня явственно обозначилось селение. Было уже около десяти часов, когда они достигли его окраины. Афганец подвел Абдуманнона к большому строению, которое охраняли вооруженные люди, жестом руки показал, чтобы спутник ожидал его здесь, и скрылся во дворе. Вскоре вышел и обратился к Абдуманнону:

- Эй, беженец, ты останешься тут, а я пошел. В этом доме тебя ждут. Они скажут, чем ты будешь заниматься. Наберись терпения, твое путешествие будет долгим. Аллах да хранит тебя.

Во дворе Абдуманнона встретил парень примерно одних лет с ним, но пониже ростом и уже в плечах. Оставил его стоять под навесом, а сам вошел в дом. Что-то сказал двум вооруженным  афганцам свирепого вида, стоявшим у дверей. Один из них проследовал в дом за парнем, затем выглянул из дверей и взмахом руки дал понять Абдуманнону, чтобы тот зашел в дом.

Абдуманнон, неподвижно стоя во дворе, подумал, что, по всей видимости, это охранники какого-нибудь командира или другого значительного человека, с которым ему придется говорить.

Охранники обыскали Абдуманнона и, убедившись, что у него нет оружия, разрешили войти в дом. Внутри у большой двери, украшенной резьбой, неподвижно застыли еще два охранника. Они окинули парня подозрительными взглядами и указали ему на дверь. Абдуманнон подумал, что должно быть это вход во внутренний двор и, как оказалось, не ошибся. В просторном дворе на широкой тахте, под развесистой плакучей ивой, полулежал мужчина средних лет, плотный, с широкой бородой, державшийся с большим достоинством. Тахта была устлана узкими мягкими одеялами, с горкой подушек, на которые и опирался незнакомый начальник. У тахты по обеим сторонам стояли два подростка лет 13-15, ожидавшие приказаний хозяина. Мужчина был одет в военную форму. Он брал с тарелок на достархане изюм и дольки сухого урюка, бросал их в рот и запивал зеленым чаем из пиалы.

Он небрежно ответил на приветствие Абдуманнона, давая понять, что тот для него что-то вроде низшего существа. Парень осмотрелся по сторонам, и ему стало не по себе. Он понял, что отношения между людьми тут совсем иные, чем те, к которым он привык у себя на родине. Охранники и прислужники, как только начальник подзывал их к себе, бросались к нему со всех ног и, прижимая руки к груди, произносили: «Слушаю, господин», «Сейчас, господин». Странно это было видеть Абдуманнону. Только теперь он ощутил, как далеко находится на чужбине и для всех здешних жителей он всего лишь беженец и не более того.

Наконец начальственный афганец соизволил обратить на него внимание.

- Как мне сказали, тебя зовут Абдуманнон сын Саида? – начальник поудобнее устроился на подушках и указательным пальцем правой руки ткнул в сторону парня.

-Да, это так, - подтвердил Абдуманнон. - слово «господин» он опустил, оно никак не укладывалось в его сознании.

- С какой целью прибыл к нам?

- Те, кто направили меня сюда, дали поручение установить связи с нужными людьми и потом с вашей помощью переправить в Таджикистан деньги и еще что будет нужно для борцов за истинную веру.

Начальственный афганец презрительно скривил губы:

- Эти поручения только часть той большой работы, которой ты будешь заниматься. Меня зовут Латиф. Я полномочный представитель командира Аслиддина, – Латиф небрежно цедил слова, не сводя глаз с Абдуманнона. – Я буду определять, что тебе надлежит делать. Тебе придется постараться. Ты  войдешь в группу моджахедов, а для этого нужно многому научиться, окрепнуть физически, пройти военную подготовку. Прежде всего, запомни, что ты пришел к нам добровольно. Я составлю план, по которому ты будешь приобретать навыки настоящего борца за веру. Даже не помышляй сбежать отсюда. Это у тебя не получится. Мы тебя включим в группу Хоркаша. Там крепкие и умелые бойцы, постарайся с ними подружиться.

- Найдите Хоркаша, - приказал Латиф охранникам. Рослый сухощавый афганец вскоре предстал перед начальником.

Латиф, кивком указав на Абдуманнона, пояснил Хоркашу: - Этого парня прислали к нам из Таджикистана сторонники нашего движения. Он должен научиться сражаться и стать крепким воином. Домой возвращаться он не собирается. Включи его в свою группу, переодень, начни обучение с овладения средствами связи.

Хоркаш приложил руки к груди, склонил голову в знак повиновения и жестом руки велел Абдуманнону следовать за собой.                                                                 

                                                               

 

                                                                Секретно.

                                                                       № 1.

 Министру безопасности

Республики Таджикистан

  

Служебное сообщение.

 Наш проверенный зарубежный источник под кличкой «Сайёд» («Охотник») сообщил, что в конце августа текущего года по поручению официального заместителя командира, инженера Аслиддина, - Латифа, являющегося представителем специальной службы Пакистана, через реку Пяндж в Пянджском районе был переправлен в Афганистан на лодке гражданин Таджикистана Абдуманнон. Его тотчас же привели к Латифу.

Во время обоюдной беседы Абдуманнон заявил, что не доволен политикой властей в Таджикистане, поэтому покинул родину.

Согласно сообщениям «Сайёда» Латиф обосновался близ селения Анджиз и изучает способы пересечения границы. Цель – создание условий на территории нашей республики для начала антиправительственной деятельности. Абдуманнона включили в группу командира Хоркаша. Новый боец получил известность как человек, добровольно перешедший на сторону афганских моджахедов.

  

Начальник Управления

безопасности Хатлонской области

полковник                                                                         С.Махмудов

 Министр изучил полученное сообщение и адресовал его Управлению контрразведки и Следственному управлению.

  Единение усилий

 Рано утром начальник Управления безопасности Хатлонской области вызвал к себе Зафара Гафурова. Через несколько минут тот уже был в приемной начальника. Там, кроме дежурного в капитанском звании, никого не было.

- Капитан, начальник не занят? – осведомился Гафуров.

- У него начальники оперативных отделов.

- Меня он вызвал к себе. Я войду? – Зафар открыл дверь и попросил разрешения войти.

- Давай, давай, Гафуров. Мы тебя ждем, - сказал начальник Управления.

Неподалеку от него сидели Каримов и Салимов.

- Уважаемые присутствующие, - в голосе начальника Управления зазвучали официальные нотки. – Решением министра безопасности следственное дело Саидова Абдуманнона передается следственному Управлению МБ республики. И это оправдано, поскольку факты относительно Абдуманнона поступают и из других ведомств нашей службы. По-моему, это дело требует особого внимания. Оперативные отделы, которые прежде были задействованы в этом расследовании, без каких либо проволочек и промедлений будут и дальше в нем участвовать. Все вы будете координировать свою деятельность со штабом Управления контрразведки республики и всячески содействовать  ему. Гафуров войдет в состав следственной бригады и будет продолжать расследование. Вопрос вхождения в руководящие состав следственной группы или действие в качестве ее члена будет решен начальником следственного Управления МБ республики в соответствии со служебно-должностными полномочиями. Поэтому нужно как можно скорее имеющееся уголовное дело переправить в Центр. Я должен отметить одну важную деталь, а вы должны правильно понять сказанное. То, что уголовное дело забирают у нас, вовсе не свидетельствует о нашей профессиональной слабости или некомпетентности. Просто у нас нет тех возможностей, которыми располагает Министерство, с другой стороны, это дело охватывает всю республику.

Сидевшие в кабинете начальника Управления начальники отделов единодушно одобрили решение Министерства. В таких случаях руководствуются интересами дела, а не личными амбициями.

Все дружно произнесли: «Есть» и поднялись с мест.

  Назначение

 Майор Гафуров вошел в свой  рабочий кабинет, и еще раз перелистал уголовное дело Абдуманнона Саидова. Потом уложил его в атташе-кейс и вышел во двор. Служебная машина уже ожидала его. Зафар сел на заднее сиденье. Водитель вопросительно посмотрел на него, ожидая слов – куда ехать.

- Едем в столицу, - распорядился Зафар.

Признаться, настроение у него было подавленное. Как опытный следователь, он понимал, что решение министерства оправданно. Следственное дело разрасталось, вышло за пределы области и, конечно, вести его должна более высокая инстанция. Но с другой         стороны, было обидно. Столько дней и ночей затратили они на сбор важных сведений, осмыслили и подытожили их. А теперь кто-то другой будет пожинать плоды их труда.

 Он вздохнул и вслух произнес:

- Ладно, что есть, то есть. Не впервой поступаться своими интересами. В прошлом году тоже забрали у нас дело контрабандистов, доставлявших наркотики. Передам дело Саидова, вернусь в Управление и займусь другими делами. Без работы сидеть не приходится.

Зафар повернулся к окну и стал смотреть на знакомые пейзажи Вахшской долины, опаленные безжалостным солнцем.

Незаметно они доехали до МБ. Погруженный в свои мысли, Гафуров не заметил этого и удивился, когда машина остановилась.

- Рахим, что случилось?

- Прибыли, товарищ майор.

- Вот это да, что-то уж очень быстро.

Зафар осмотрелся по сторонам. Душанбе нравился ему, красивые здания, могучие чинары, дающие желанную тень и внушающие почтение своим видом. И люди тоже особенные, со столичным лоском, хотя в последнее время на их лица легла тень озабоченности. Впрочем, это неудивительно, кому приходится легко в сложное время экономических и социальных неурядиц.

Зафар взял кейс и поспешил к зданию Министерство безопасности. Предъявил постовому служебное удостоверение и направился к следственному Управлению, расположенному на первом этаже. Подошел к двери начальника Управления и легко постучал в нее.

- Можно войти? – спросил, приоткрыв дверь.

Начальник Управления вскинул голову, отрываясь от папок с уголовными делами.

- Заходи, Зафар. Как настроение? Жена охотно отпустила тебя?

- День, два – невелика разлука, - засмеялся Гафуров. – Она уже привыкла.

Начальник Управления стал серьезен, улыбка сошла с его губ.

- На этот раз ты огорчишь ее. Ваша разлука будет длительной.

- То есть как? – удивился Гафуров.

- Твое пребывание здесь я согласовал с министром и кадровиками. Сегодня будут беседовать с тобой. С завтрашнего дня ты назначаешься старшим следователем по особо важным делам. Я распорядился, мой заместитель подготовит для тебя служебный кабинет.

Зафар стоял, как оглушенный, и даже не знал, что ему сказать на это неожиданное назначение. Но в таких случаях не возражают, и он отправился к заместителю начальника Управления полковнику Рахматову.

Рахматов тепло поприветствовал нового сотрудника, взял ключи от ближнего кабинета и сейфа, находящегося там, и проводил Зафара до его рабочего места. Зафар с любопытством огляделся. Все в кабинете блестело от свежей побелки и покраски. Подошел к окну и открыл створки. Ему в лицо ударил горячий воздух с примесью гари от автомобильных выхлопов. Поморщился и тотчас же захлопнул окно.

Затем сел за стол и вслух поразмыслил:

«Если бы ты был сам себе хозяин, дорогой товарищ майор, то сидел бы сейчас в Курган-Тюбе, где еще жарче, чем тут. Но поскольку ты – офицер службы безопасности, то тебя бросают туда, где ты нужен. Остается только сказать «есть» и показать, насколько ты верен долгу и клятве, данной родине.

Открыл сейф и с интересом взглянул в его объемистое нутро. Там было пусто. Тогда он переложил документы из кейса на полку сейфа, с усилием закрыл тяжелую дверцу и дважды повернул ключ в замке.

Громко зазвонил телефон. Поднял трубку и привычно произнес:

- Майор Гафуров слушает

- Привет, Зафар.

Гафуров сразу узнал голос полковника Махмудова, начальника Управления безопасности Хатлонской области.

- Здравия желаю, товарищ полковник.

- Ты уже пришел в себя от удивления? Мы все поздравляем тебя с новым назначением и желаем успехов.

- Товарищ полковник, а вы знали о моем перемещении по службе?

- А как же, – послышалось ответное. – Начальник следственного управления интересовался моим мнением о тебе и просил разрешения на твой перевод в столицу.

- И вы ничего не сказали мне об этом? – невольно вырвалось у Гафурова.

- Всему свое время, - в голосе полковника почувствовалась улыбка. – Когда Нурсаид Джамолов разговаривал со мной о тебе, я дал тебе блестящую характеристику и сказал, что ты достоин повышения. Разве я могу препятствовать твоей карьере? А насчет того, что промолчал, ты должен понять меня. Хорош бы я был, если бы я сказал тебе о предполагаемом перемещении, а оно возьми, и не состоялось бы. Ну, я знал, что ты согласишься, потому и позвонил тебе. Твое выдвижение на более высокую должность – это доверие не только тебе, но и всему коллективу нашего Управления. Значит, что-то можем и чего-то стоим. Не каждому сотруднику выпадает подобное. Ты достоин роста по службе и пусть звезда удачи никогда не сходит с твоего небосклона.

Зафар искренне поблагодарил Махмудова и распрощался с ним.

Тут же к нему в кабинет заглянул заместитель начальника следственного Управления и позвал к Нурсаиду Джамолову. Зафар закрыл за собой дверь и пошел за Рахматовым. Оба зашли в кабинет начальника  Управления.

- Сейчас, Зафар, вместе пойдем к председателю Комитета. Он хочет поговорить с тобой.

В приемной министра секретарь, строгая женщина в офицерской форме, сообщила вошедшим, что генерал ждет их. Джамолов приоткрыл высокую дверь кабинета министра и попросил разрешения войти.

- Пожалуйста, жду, - отозвался генерал.

Джамолов первым, Гафуров за ним вошли в просторный, залитый солнечным  светом кабинет. Мерно урчал кондиционер, в помещении  было прохладно.

Зафар вскинул руку к козырьку фуражки и, отдавая честь, четко доложил:

- Товарищ генерал, майор Гафуров по Вашему приказанию прибыл.

Министр  приподнялся, поздоровался с офицерами за руку.

- Товарищ Гафуров,  мы осведомлены о вашей добросовестной и результативной службе. Отлично трудитесь, достойны поощрения.

Председатель пригласил вошедших сесть, в кабинете у него уже находился начальник Управления кадров, которого генерал позвал заранее. Движением головы генерал указал на пожилого, полного полковника и пояснил:

- Это начальник Управления кадров Хуршед Пиров. Займетесь с ним необходимыми формальностями.

Затем министр обратился непосредственно к майору Гафурову:

- По предложению полковника Джамолова мы решили, учитывая ваши способности, товарищ майор, и накопленный опыт перевести вас  в центральный аппарат. Думаю, что Джамолов уже поставил вас об этом в известность.

Гафуров встал с места.

- Так точно, товарищ генерал.

- Сидите. Сегодня я подпишу приказ о вашей новой должности. Вопрос с жильем решим в ближайшее время, так что работайте спокойно. Относительно уголовного дела, которое вы вели до сих пор, могу сказать следующее. Вы и дальше будете заниматься  им и постарайтесь распутать этот узел по возможности скорее. Есть просьбы, пожелания?

- Никак нет, товарищ генерал. Благодарю за доверие. Буду стараться оправдать его делами.

- Ну что ж, тогда мне остается пожелать вам успехов на новой службе. Вы свободны.

 

Полезная встреча

 Салимов выехал в Пянджский район. Он получил разрешение Центра на встречу со своим секретным агентом, с которым работал уже более двух лет. Для этого нужно было пересечь линию границы, а в таких случаях следовало поставить в известность начальника пограничного отряда и получить от него разрешение на переход через демаркационную линию

 Правила есть правила и, чтобы не было самовольных действий, подобные операции жестко контролировались Центром.

Оба сели в машину начальника отряда, выехали из ворот двенадцатой пограничной заставы и покатили в сторону Пянджа. Их сопровождал начальник пограничной заставы.  У места предполагаемой встречи Салимов распрощался со своими попутчиками. Начальник отряда приказал подчиненным, после переговоров оперативника с агентом, снова доставить Салимова в пограничный отряд.

Согласно предварительной договоренности встреча должна была состояться в темноте. И это было понятно: ценного агента следовало оберегать от разоблачения. До наступления ночи еще оставалось около часа. Сумерки синими волнами наплывали на окрестности. Салимов лег на сухую траву, осматриваясь и прислушиваясь. Метрах в двухстах от него в укрытии сидели сержант с двумя солдатами. Мало ли что может произойти, не следует сбрасывать со счетов и возможные провокации.  Тишину нарушали шелест камышей, колыхавшихся от дуновения легкого ветерка, и всплески волн протекавшего неподалеку Пянджа. Салимов посмотрел на часы со светящимися стрелками. Девять. Агент вот-вот должен появиться. Минуты шли за минутами, назначенное время миновало, Салимов стал нервничать. Почему-то агент запаздывал. Обычно они встречались раза два в месяц, а если того требовали чрезвычайные обстоятельства, то три.

Сегодняшняя встреча для Салимова была очень важной, как говорят в таких случаях, решающей. Оперативник  неделю назад дал агенту фотокарточку Абдуманнона. «Сайёд» должен был сравнить ее с перебежчиком и установить, тот ли это человек? Поскольку оперативник с агентом встречался только ночью, пришлось рискнуть и позволить тому забрать фотографию с собой. Днем ни встретится, ни посмотреть снимок было невозможно. Кроме того, «Сайёд» должен был сообщить – в состав какой группы включили Абдуманнона и в чьем подчинении он находится.

Салимову ни лежалось, ни сиделось. Он то и дело поглядывал на часы. Но состояние крайнего напряжения длилось недолго. Удары весел по воде дали знать, что к берегу приближается лодка. А вскоре послышались легкие шаги. По договоренности «Сайёд» должен был три раза негромко кашлянуть, после чего Салимов обнаруживал себя. Все было, как обычно.

Салимов привстал. «Сайёд» приблизился к нему и негромко спросил:

- Господин командир, вы здесь?

- Да, здесь, садись рядом.

Они сели вплотную друг к другу. «Сайёд» еле слышно поздоровался и объяснил причину своей задержки.

- Я уже направился к реке, но меня задержали люди Латифа, стали меня допрашивать. Я объяснил им, что днем чинил лодку, она стала протекать, а теперь я могу половить рыбу. Они неохотно отпустили меня и пообещали ночью проверить мой улов.

Мухаммади обеспокоился. Такого агента терять было нежелательно.

- Следует быть осторожнее, - посоветовал он. – Не дай Бог, станут следить за тобой. В нашем деле на первом месте должна быть бдительность. Помни об этом. Ладно, перейдем к делу. Ну, сравнил изображение на снимке с лицом перебежчика? Похожи?

- Прежде всего возьми снимок, - «Сайёд» протянул белый квадратик Салимову. – Это Абдуманнон, без всякого сомнения. Один раз сравнил, а потом, для верности, позднее – еще раз. Разница в том, что на фотографии он без бороды, а сейчас с ней.

И хотя в темноте лицо агента было почти неразличимо, Мухаммади хорошо представлял его себе. Низкорослый, худой, в неприглядной одежде, он производил жалкое впечатление. В лагере моджахедов был на положении прислужника, мог ходить везде, не вызывая подозрений. Да, и говорили при нем, не таясь, какую опасность мог представлять слуга, не выходящий за пределы лагеря?

- Абдуманнона включили в группу Хоркаша, будет заниматься военной подготовкой, - дополнил рассказ «Сайёд».

Мухаммади облегченно вздохнул:

- Ну, спасибо тебе за важные вести. Вот возьми плату за свой труд. Твоя помощь нам просто неоценима. Очень важно, что ты подтвердил личность Абдуманнона. Присматривай за ним и, если появятся какие-нибудь новости, сразу сообщай. Давай, до следующей встречи. И еще раз напоминаю, будь острожен, это в наших интересах.

«Сайёд» еле слышно прошел к берегу реки, сел в лодку и вскоре исчез в непроглядной тьме. Мухаммади немного подождал и, как только убедился, что агент благополучно переправился через Пяндж, вернулся на пограничную заставу.

                                                                     Секретно.

                                                                       № 1.

 Министру безопасности

Республики Таджикистан

   Служебное сообщение

 «Сайёд» сравнил фотографию, взятую в доме Абдуманнона Саидова, с личностью нарушителя границы, перебравшегося в Афганистан. Выяснилось, что это один и тот же человек, фотография и оригинал полностью соответствуют друг другу. Разница лишь в том, что сейчас Абдуманнон с бородой, в то время, как на снимке, принесенном женой, он гладко выбрит.

Абдуманнон Саидов родился в 1968 году в селении Чукайши Вахдатского района. Проживал там же до того как совершить побег в Афганистан. Кроме того личность Абдуманнона на фотографии подтвердили и другие, известные нам свидетели.

 

 Начальник Управления  безопасности

Хатлонской области

полковник                                                         С.Махмудов

________________________________________________________________________________________________

[1] Мардак (тадж.) – мужчина, обращение жены к мужу.

 

 

Беспокойство

 

 Селение Чила расположилось в нижней части сельсовета Бодомак Шуроабадского района. Место красивое, много садов, хорошее пастбище. По утрам и вечерам его жители собираются на околице, откуда стадо отправляется на выпас, и где потом хозяева забирают свою скотину домой. Тут же узнают всякие новости, обсуждают возникающие слухи.

День клонился к вечеру. Солнце медленно опускалось за гряды холмов, золотились облака, синяя дымка заволакивала долину.

Внимание хозяек, собравшихся на выгоне, привлекла перебранка двух женщин, чем-то похожих друг одна на другую. Обе невысокие, полные, разница лишь в именах. Одну звали Тобон, другую – Мохбону.

Тобон говорила громко, не стесняясь окружающих:

- Ну и что, что ты живешь у самого источника? Почему это ты вообразила, что можешь одна распоряжаться общей водой. Зачем утром на мой огород канаву перегородила. Думаешь, ты тут главнее всех? Полагаешь, мы не знаем, за счет чего ты живешь?

- Эха, как мы можем громко кричать! – насмешливо отозвалась Мохбону. – Не надейся, не испугала. Хочешь, не хочешь, а я, действительно, живу возле самого источника и, когда считаю нужным, тогда и открываю воду в сторону твоего двора. Ты что считала мое богатство или когда мне один сомон дала на бедность, что попрекаешь меня? Моя жизнь такая же, как и у всех. Мой муж уже старый и все что он зарабатывает, добыто честным трудом. Не трудится, как твой муж в магазине, где только занимаются воровством да обсчетом.

Тобон вспыхнула, как спичка, ее брови гневно сошлись на переносице, лицо покраснело и она бросилась в атаку, еще больше заинтересовывая собравшихся.

- Ну, конечно, твой муж из крестьян. Честный да бедный! Уж мы-то знаем, кто он и чем занимается. Ты думаешь, что соседи слепые и глухие. Вчера откуда твой старик притащил красивейший ковер? Афганцы с той стороны реки зачем с ним постоянно в саду встречаются? Ну-ка, скажи. А, сразу язык проглотила! То-то, а до того соловьем заливалась Ты лучше со мной не связывайся, а то пойду и все расскажу, где надо, не испугаюсь ни тебя, ни твоего мужа. Соседи знают про вашу двойную жизнь

 

«Ты думаешь, мы не знаем, за чей счет вы живете?»

Околицу заволокло пылью. Стадо приближалось, женщины разобрали своих коров и гнали их домой. Выгон опустел. Все были заняты своими делами, и недавняя ссора Тобон и Мохбону уже не казалась значительным событием.

Но бобо Карим расценивал случившийся скандал по-иному. Он был вне себя от гнева. Ему рассказали о том, что кричала Тобон его жене, и теперь он осыпал ее упреками:

- Эй, ты, безмозглая, у тебя другого дела нет кроме перебранок с соседками? Если еще раз пойдешь на выгон или из дома выйдешь, ноги переломаю. Откуда соседка знает о наших встречах с афганцами? Сама, небось, об этом разболтала?

– Э, Богом клянусь, молчала. Как будто у меня другого дела нет, - оборвала разговор на половине Мохбону.

Всю ночь и без того тревожный сон бобо Карима был еще тревожнее.

Утром он поднялся с рассветом и отправился в Восейский район. В райцентре он вылез из кабины легковой автомашины и сунул руку в карман. Хотел извлечь оттуда деньги и расплатиться с водителем, но тот  удержал старика от этого намерения.

– Бобо, я не нуждаюсь в деньгах, - сказал водитель. – Благословите меня,  будет достаточно.

- Спасибо, сынок, успехов тебе в твоих делах. Не знать тебе огорчений и опасностей в дороге, всех благ. – С этими словами старик поднял руки вверх и молитвенно провел ладонями по лицу.

Он шел, поглядывая по сторонам, иногда оборачивался назад. Вроде никакие опасности не грозили ему. Он  уверился, что его никто не преследует.

С основной дороги бобо Карим свернул в проулок. Там повернул направо и оказался у больших деревянных ворот. Он снова огляделся. Людей поблизости не было, повсюду царило спокойствие. Старик вошел во двор и задвинул за собой створку ворот. Это был двор и жилище усто Зарди.

Жена усто, увидев бобо Карима, поспешила ему навстречу.

- Заходите, бобо, добро пожаловать.

Старик снял тюбетейку, вытер платком вспотевший лоб.

- Как ваш сынок? В семье все живы-здоровы? Усто дома или нет?

- Проходите, бобо, садитесь. Усто у соседей. Сейчас сына пошлю, он позовет его.

Бобо Карим снял обувь и прошел под навес. Сел там на мягкое одеяло. Женщина расстелила перед ним достархан и приказала сыну:

–  Ориф, быстренько сбегай к тете домой, позови отца. Скажи, бобо Карим пришел.

Сын усто, которому было примерно лет десять, поспешил за отцом.

Усто Зарди вскоре появился во дворе своего дома вслед за сыном. Бобо Карим поднялся ему навстречу.

Стоя на краю подстилки, они обнялись, похлопали друг друга по спинам.

Если бобо Карим был тщедушным, сутулился и имел седую бороду и усы, то усто Зарди являл ему полную противоположность. Он был здоровяком, краснощекий, с объемистым животом, широкой черной бородой с проблесками седины и зычным голосом

– Добро пожаловать в наш дом, - проговорил усто Зарди и сел за достархан. – Гость – подарок Аллаха.

– Усто, все хорошо? Уже несколько дней вспоминаю тебя. Даже беспокойство возникло, - с легкой тревогой начал разговор бобо Карим.

– Что-то случилось? – сердце усто Зарди сжалось от дурного предчувствия.

– Кое-какие новости появились. Надо бы потолковать в укромном месте.

– Ну и говори, во дворе у меня тихо.

– Нет, усто, в народе недаром говорят: «В стене есть  мышь, а у мыши уши». Лучше скажи жене, чтобы постелила нам на кровати под тутовником. Там от дома далеко, можно говорить без опасения.

Усто Зарди озадаченно покачал головой:

– Эх, бобо Карим, ты, как Штирлиц стал, во всем сомневаешься.

– Усто, наши дела шуток не терпят, мы с тобой сейчас вроде как между водой и огнем. Дай бог, чтобы все хорошо обошлось.

Жена усто Зарди приготовила им место для отдыха и разговора под тутовником, собеседники расположились там и продолжили беседу.

– Знаешь, что, усто?

– Нет, - отозвался тот, пристально глядя на старика.

– Я к тебе пришел посоветоваться.

– Пожалуйста, я готов. Сделаю все, что от меня зависит.

– Вчера моя жена поругалась с соседкой. Та разозлилась и во весь голос стала кричать, что все в кишлаке знают о моих встречах с чужими людьми. Даже место назвала, где мы видимся.

– Ну, может, это случайно?

– Нет, не думаю. У меня возникло подозрение: или мы находимся под наблюдением, или кто-то следит за нами. Тревожнее всего то, что соседи  не голословно говорят. А ведь обо всем, что в наших краях происходит,  только мы с тобой знаем.

– Что значит, не голословно? Что они имеют в виду?

– Прямо не сказали, но, я думаю, речь шла не просто о наших встречах, а о том, что они хотят разоблачить нашу тайную деятельность. Усто, ведь я раньше всех послушался тебя и угодил в эту ловушку. Теперь скажи, для чего и ради кого мы связались с афганцами? Те разговоры, которые пошли, могут для нас плохо обернуться. Раскроют нас, и мы дорого заплатим за это. Какая мне с этого выгода?

Усто Зарди тяжело вздохнул:

 - Бобо Карим, по правде говоря, я и сам толком не знаю: ни на кого работаем, ни кто руководит нами.

– Нет, тут я тебе не верю, - заупрямился бобо Карим. – Если бы ты не знал, тебя бы не использовали в этом деле, а ты бы в свою очередь меня не вовлек. Ну-ка скажи, кто эти люди? Если прямо не скажешь, я больше молчать не буду. Зачем мне скрывать эту тайну? Я думаю, никто за нас поручиться не может. Ты уверен,  что наши взаимоотношения с афганскими моджахедами не известны соответствующим органам? Лично я – нет, да и ты – тоже.

– Да, не волнуйся ты так, бобо Карим, все заранее предусмотрено, - попытался успокоить собеседника усто Зарди.

– Нет,  усто, - стоял на своем бобо Карим. - Предчувствие  нехорошего меня не обманывает. Раз уж соседи все знают и стали злословить  о нас, то, поверь мне, эти толки дошли  и до скрытых помощников соответствующих учреждений. Я сам лично  несколько раз видел в нашем кишлаке незнакомых людей. На прошлой неделе в моем доме  мастера меняли электрические выключатели. Уверен, что это неслучайно.

– Ну, бобо Карим, ты от страха совсем престал соображать. Сам посуди, какое отношение имеют электрики к правоохранительным органам? Ни выключатели, ни счетчики ничего не фотографируют и никакие разговоры не записывают.

– Усто, может и верно, я зря паникую и то, что ты говоришь, на самом деле так.

– Конечно, так, тут и сомневаться нечего.

– Но на сердце у меня неспокойно, оно мне дурное сулит. Пока не узнаю всей правды, больше работать не буду.

– Ладно, будь по-твоему. Расскажу тебе все, что сам знаю. Только ни у тебя, ни у меня другого выбора нет, и пути назад тоже нет.

Погоду в конце лета в Восейском районе можно сравнить с пребыванием в раскаленной печи. Может именно жара и оказывала влияние на огромную соленую гору Ходжа-Мумин. Выпаривала из нее различные химические элементы и оттого в самый зной дышалось легко. По крайней мере сами жители этого района уверяют, что именно соленая гора смягчающе действует на неистовство солнца в летнюю пору. Усто Зарди и бобо Карим совершили полдневный намаз и продолжали сидеть на деревянной кровати в тени раскидистого тутовника.

Жена усто Зарди хлопотала у очага. Она порезала морковь, прокалила масло, приготовила все необходимое и теперь готовила плов. Запах кипящего зирбака[1], в котором различались ароматы лука, айвы, имбиря дразнили обоняние, пробуждая аппетит. И это при том, что хозяин и гость уже съели по тарелке шурпы с мясом и лепешкой. Но оба были не в силах отказаться от плова.

- Ничего от тебя не буду скрывать – снова заговорил усто Зарди. - Моим наставником был домулло Пири. Ты ведь слышал о нем. Человек глубоко религиозный, знающий и влиятельный. Я ведь самоучка. Самостоятельно арабскую графику освоил. Едва научился писать и читать, стал кое в чем разбираться, отправился к домулло Пири в Вахшский район.

Вот так оно было. Как наставник, домулло Пири имел право мной повелевать. Не слушать его было большим грехом. Весной того года он через своего ученика позвал меня к себе. Вон тот зеленый «Опель» видишь, что возле ворот стоит? Я сел в него и поехал к своему наставнику. На базаре в Курган-Тюбе купил кое-что, неудобно являться к домулло с пустыми руками. Наставник был дома. Когда я вошел во двор, то увидел у Пири незнакомых мне людей, сидевших за достарханом. Домулло, заметив меня, поднялся и тепло поприветствовал. Я сел за достархан и приготовился выслушать  повеление наставника. Но он не спешил. Я съел косашку шурпы. По всей видимости, те, кто сидел рядом, пришли сюда, чтобы поесть. Закончив трапезу, они молитвенно провели по лицу руками, встали и пошли к выходу.

Домулло Пири пошел их провожать. К моему удивлению, он довольно быстро вернулся. Я поднялся, прижал руки к груди и склонил голову, выражая почтение к наставнику.

- Добро пожаловать, добро пожаловать, - после эти слов домулло Пири стал меня расспрашивать о семье, жене, детях, благополучии в доме, выразил удовлетворение от того, что все живы и здоровы.

Домулло Пири – человек очень тонкий и проницательный. Он так искренне и сердечно беседует со всеми учениками, говорит со всеми так тепло и сердечно, что не поддаться его обаянию просто невозможно. Я не был исключением. Все так же стоя перед ним с прижатыми к груди руками, я искренне поблагодарил  его за внимание и ответил: - Домулло, вашими молитвами у нас все в порядке.

- Дай Бог, чтобы и дальше так было, - с этими словами домулло Пири снова усадил меня за достархан и пояснил, зачем он  пригласил меня к себе. – Есть одно  важное поручение, усто Зарди. Нужно одного  человека переправить в Афганистан. Там появились срочные дела. Если не выполнить их, мы не сможем сломать шеи тем шайтанам, которые мешают нам жить в соответствии с правилами шариата[2]. Нужно переправить этого человека. Он не простой, удивительный человек. Исполнительный, обаятельный, ловкий, понятливый…

Человек, о котором говорил домулло Пири, и был как раз тот самый Абдуманнон, которому ты посодействовал перебраться через границу, и которого попросил встретить людей  в Анджизи. Помнишь? – усто Зарди испытующе поглядел на бобо Карима. Тот внимательно слушал - Так вот суть дела в том, дорогой бобо Карим, что мы теперь с тобой одной веревочкой связаны и в одной сидим западне. И наша деятельность теперь осуществляется с помощью иностранцев. О последствиях сам можешь судить. Одно могу сказать, старик. Обратного хода нет. А теперь, если тебе все ясно и других вопросов у тебя нет, я могу тебя довезти до остановки, а там сядешь на какую-нибудь попутную  машину и покатишь домой.

– Не стоит – отозвался бобо Карим, поднимаясь на ноги. -  Не нужно, чтобы нас видели вместе. Сам доберусь, куда надо.

Бобо Карим поднялся на ноги и покинул двор усто Зарди. Он шел к стоянке машин, и противоречивые чувства владели им. Прежнего спокойствия не было, усто Зарди не удалось рассеять сомнения, поселившиеся в душе. Следовало гордиться бы, что он причастен к большим делам и его удостоили своим доверием значительные люди, а вместо этого было такое ощущение, словно он угодил в солончаковую топь и никак не может из нее выбраться.

 

 

 

 

 

 

 

 

«Пока ты не скажешь, на кого мы работаем, я шагу не ступлю»

 

Раскаяние

 

Обеспечение оперативной группы Министерства безопасности в городе Кулябе средствами связи и другим необходимым оборудованием входило в обязанность технического подразделения, руководил которым майор Хасан Амонов. Первое сообщение о готовящемся переходе границы в Пянджском районе было послано по радио в Курган-Тюбе в конце мая текущего года и приемное устройство пограничного отряда района Хамадони зафиксировало его. С того дня Хасан часто приезжал в отряд и отбирал для рассмотрения перехваченную информацию. По  сведениям командира отряда на левом и правом берегах реки работают рации и всякий раз на коротких волнах. Известны даже позывные радистов. После того как уголовное дело о нарушении границы передали в Центр, по рекомендации руководителя оперативной группы Хасана Амонова тоже включили в центральный штаб. Естественно, ответственность за выполнение задач существенно возросла.

После проверки ряда мест на пограничной линии близ селения Бодомак он собирался побывать в пограничном отряде района Хамадони, а оттуда вернуться в Куляб.

Он позвонил дежурному и попросил разрешения повидать командира отряда. Дежурный офицер встретил его на контрольно-пропускном пункте и проводил к начальнику Мансуру Валиеву. Тот при виде Амонова обрадовался:

- Очень кстати явился. Только что получил сообщение, прими к сведению: в среду в саду бобо Карима состоится его встреча с афганцами.

- В какое время известно? – спросил Хасан Амонов

- Известно, ночью. В котором часу, правда, не знаем, да это и не столь важно. Главное, знаем время и место.

- Верно, - согласился Хасан.

- Что намереваешься предпринять? – поинтересовался командир.

- Посоветуюсь с начальством. Посмотрим, что прикажут, но, мне кажется, пора положить конец этим противоправным действиям. Тем более, мы не знаем, кто руководит ими, и кто выполняет их приказания. Контрабандисты это или шпионы, а может просто  родственники бобо Карима.

- Верно, Хасан, - согласился командир с рассуждениями офицера. – Посоветуйся еще раз с руководством. Время есть. Я подожду решения.

Хасан торопливо вышел из кабинета командира отряда и направился к служебной машине, ожидавшей его за воротами части.

Машина резво катила по асфальтированной дороге, связывающей район Хамадони с городом Кулябом. Хасан осмысливал имеющуюся у него оперативную информацию о нарушениях границы и, наконец, пришел к выводу, что самое слабое звено в цепи противоправных нарушений – это бобо Карим и за ним следует установить тщательное наблюдение. Из тех сведений, которыми располагали офицеры службы безопасности, явствовало, что бобо Карим не входил в какую-либо вновь созданную экстремистскую религиозную партию или движение. К нему обращались с поручениями, и он выполнял их. А началось все с того, что ему захотелось узнать о судьбе своих старших братьев, некогда перебравшихся в Афганистан. Усто Зарди помог ему в этом, а взамен потребовал оказания некоторых услуг. Так, бобо Карим был вовлечен в антиправительственную деятельность, хотя и не представлял ее размаха. Тайный агент службы безопасности, бывавший в доме усто Зарди, хорошо знал, что представлял собой старик, и сообщал ему кое-какие сведения о родственниках, проживающих в Афганистане, но и не более того.

Этот агент играл на увлечении старика охотой и любовью к фалакам[3], в исполнении известных певцов, и тем самым вошел к нему в доверие. Более того, бобо Карим стал даже советоваться с тем агентом, которого звали Шариф, и ничего не скрывал от него. Он думал, что Шариф, так же, как и он сам, выполняет поручения усто Зарди и потому видел в нем  родственную душу. Вернувшись из Восейского района, где бобо Карим повидался с усто Зарди, он долго еще сидел в раздумье и решил, что не будет ничего больше предпринимать, пока не поговорит с Шарифом. Тот всегда давал дельные советы. Встреча с усто Зарди лишь усилила те сомнения, которые вот уже несколько дней не давали покоя старику. Шариф по поведению бобо Карима и его расстроенному виду хорошо понимал, что происходит со стариком. Хасан Амонов подсказал Шарифу, что следует чаще видеться со стариком, вместе с ним ходить на охоту, а совместное увлечение, как правило, способствует большей откровенности. Хасан передал Шарифу хорошее ружье, и тот подарил его бобо Кариму, чем привел старика в совершеннейший восторг, и с той поры стал его лучшим другом. Отныне  бобо Карим без советов Шарифа и шага не делал. Вот и теперь бобо Карим пришел к решению, что следует рассказать Шарифу о том, как он попал в западню к усто Зарди и его единомышленникам. И Шариф обязательно подскажет разумный выход из создавшегося положения. Хотелось рассказать, но старик не решался. Терпение было на пределе, а язык будто онемел.

Шариф сам пришел к нему на помощь. Заехал, вроде бы, по пути домой к бобо Кариму.

- Амак[4], в кишлаке вот уже сколько времени ходят разные слухи.

Старик от  неожиданности растерялся:

- Какие еще слухи?

- Говорят, что вы встречаетесь с афганцами, которые переходят через границу на нашу сторону. Какие-то дела у вас с ними.

Бобо Карим тяжело вздохнул, помолчал какое-то время:

- Сказать по правде, брат, тягостные мысли совершенно выбили меня из колеи. Хорошо, что ты первый заговорил об этом. Сейчас я расскажу тебе все подробно, а ты подумай, как мне выбраться из того болота, в которое я сам себя загнал. Дай дельный совет.

Шариф подбодрил старика:

- Ну-ка, давайте послушаем. Путь к спасению всегда отыщется.

Но старик все еще продолжал сомневался:

- Ты часто бываешь в доме усто Зарди…

- Бываю, - согласился Шариф. – Но у нас чисто деловые отношения. Ты же знаешь, я заведую животноводческой фермой. Усто Зарди, когда  проводит праздничное мероприятие, всегда покупает у меня бычков. Я иду на уступки в цене, потому он и дружит со мной.

- И больше ничего? Никаких поручений не давал?

Шариф усмехнулся:

- Пытался пару раз. Просил поехать в Душанбе и передать каким-то людям посылки, книги, деньги. Я прямо сказал ему: я – зоотехник, а не курьер, на том дело и кончилось.

Бобо Карим глаз не отрывал от собеседника. Шариф нравился ему своей прямотой и откровенностью. Да и внешне Шариф располагал к себе. Он был невысоким, но держался прямо, оттого казался выше. Хорошая фигура, смуглое, слегка удлиненное лицо с большими карими глазами, крупным носом с горбинкой и четко очерченными полными губами. Небольшие усики подчеркивали его мужественность. В глазах Шарифа проглядывали добродушное и участливое отношение к собеседнику.

Бобо Карим снова вздохнул, словно пытаясь снять давящий груз с сердца.

- Началось это еще в то время, когда после Октябрьской революции на нашу землю пришли русские, - с тяжелым вздохом начал старик. – Тогда мой отец с двумя старшими  братьями бежали в Афганистан, а я с матерью остался в кишлаке.

Я был еще грудным ребенком. Отец с братьями нашли себе прибежище в местечке Анджиз в Афганистане на том берегу Пянджа. Никого из них уже нет в живых, но от братьев остались дети, мои племянники. Мне о них рассказала моя покойная мать перед смертью. Одного брата звали Шараф, другого – Сахи. Основная причина всех моих несчастий как раз и  заключается в боли от разлуки с родственниками. Пока они еще были живы, мы видели друг друга у реки Пяндж. Они  стояли на правом берегу, я – на левом и перекликались. О том, чтобы нам встретиться друг с другом на законном основании, не могло быть и речи. Хвала Всевышнему, когда кончилась Советская власть,  мы получили такую возможность. Тогда оба брата получили официальное разрешение приехать в Таджикистан и посетить могилу матери.

Но это было давно. Усто Зарди, являвшийся моим дальним родственником, знал о моих затруднениях. По его совету в этом году я встретился с двумя афганцами, которые принесли весточку теперь уже от моих племянников.  Встречался я с афганцами дважды. Первый раз они принесли мне Коран и еще несколько книг. Во второй раз передали от родственников немного подарков. Наши встречи были совершенно случайными.

А познакомился я с афганцами так. Я расположился в своем саду, который находится неподалеку от границы,  и готовился к охоте. Обычно я вечером или рано утром в тех  местах отстреливаю куропаток. Когда я спустился по склону к роднику, то увидел там  двоих незнакомцев. Они  тоже заметили меня и встали на ноги. Я остановился и издалека разглядывал их. За плечами у них были охотничьи ружья. Я первым нарушил молчание и поздоровался с незнакомцами.

Потом заговорил с ними:

- По вашему виду и одежде можно сказать, что вы нездешние.

- Да, мы афганские таджики, - отозвался один из них, выглядевший постарше.

- Ну и что вы потеряли в наших краях? – полюбопытствовал я . – Не боитесь, что попадете в руки пограничников и очутитесь в тюрьме?

- Жизнь нас вынуждает искать себе пропитание. Бродим в горах и ущельях. Мы тоже охотники, во многих местах на нашей земле идет война. Каждый день слышатся ужасающие разрывы мин и снарядов, вся дичь, которая была, разбежалась. Поэтому мы и переправились через реку к вам. Тут спокойнее, пару дней побудем, глядишь, и вернемся с добычей.

Их слова имели под собой основание. Это урочище, имеющее название Кричон, не находилось под контролем  пограничников. Место тут глухое, холмы, лесные заросли, если кто заблудится, то самостоятельно может и не выбраться, так и затеряется. Во время беседы афганские охотники меня узнали. Ты, сказали, тот  самый человек, который перекликается с родственниками на берегу реки. Их предки тоже в двадцатых годах бежали из Таджикистана в Афганистан. Они рассказали мне о  моих афганских родственниках. Они даже предложили, если я хочу, то в следующий раз возьмут меня с собой. Но я не согласился. Распрощался с афганцами и ушел домой, даже не поохотившись.

Через несколько дней после этой встречи я пришел в дом к усто Зарди и  подробно рассказал ему о свидании с афганцами. Зарди заинтересовался – кто они такие? По правде, в тот день я не спросил афганцев, как их зовут, не видел в этом нужды. Усто посоветовал мне, если удастся еще раз повидаться с афганцами.

Я спросил: – Зачем это нужно?

Усто Зарди проникновенным голосом сказал:

- Прежде всего, ты с их помощью можешь узнать о жизни своих близких. Кроме того, в их стране много разной религиозной литературы. Попросим, чтобы они доставляли нам книги, для безопасности будем заранее назначать дни встреч. Наладим с ними связь через реку Пядж.

Мы поговорили с усто Зарди и решили, что дня через два-три я снова пойду на то место и захвачу с собой Зарди.

Бобо Карим перевел дыхание, отпил из пиалы глоток холодного чая. Шариф кивком дал понять ему, что внимательно слушает

- Так вот, - продолжал старик. - Расположились в саду и просидели там до вечера. Солнце уже стало клониться к закату, когда  появились афганцы со стороны родника. Поскольку, я с ними уже был знаком, то представил им своего спутника. Они тоже назвали свои имена. Одного звали Хоркаш, другого – Саид. Пригласили их посидеть с нами, поскольку были уверены, что в скором времени пограничники в этом месте не появятся. Я знал распорядок их контроля. Даже если и появятся, то увидев меня, по обыкновению спросят: «А, бобо, все в порядке?» и пойдут себе дальше без проверки, не выясняя, кто мы и почему здесь находимся?

Мы расстелили достархан, разложили принесенные с собой припасы: лепешки, сладости, тутовник, черешню, фрукты. Развели костер, поставили на огонь чайник. Минут через десять-двенадцать вода закипела. Заварили чай, стали угощать афганцев. Завели разговор о политической обстановке в Афганистане, о жизни тамошнего населения. Я поинтересовался – как там мои родственники. Они с охотниками прислали мне письмо и несколько метров ткани. Я с благодарностью принял подарки. Усто в свою очередь попросил гостей в следующий раз прихватить с собой различную религиозную литературу, в которой у нас большая нужда. Выразил готовность наладить с афганцами переписку и обмениваться  новостями. Те согласились. Определили, какими кличками будем называть друг друга. После чего распрощались, и афганцы скрылись в сумерках за холмом.

Мы с усто скоротали ночь в саду, а наутро возвратились домой в селение.  Усто уехал к себе домой. Через неделю он заглянул ко мне и сказал, что получил от афганцев сообщение. Завтра на нашем прежнем месте мы встретимся  с ними. В назначенный день мы с Зарди  по тропинке направились к саду. Дорога была неблизкой. Примерно часа в четыре дня мы дошли до моего камышового шалаша, расстелили в нем домотканый палас и расположились на отдых.

На закате солнца появился Хоркаш с Саидом. Они принесли с собой религиозные книги на арабской графике и несколько книг на кириллице. На обложках книг крупными буквами было написано «Джихад», что означало «Священная война за веру».

После традиционных расспросов мы сели в шалаше напротив друг друга. Хоркаш первым начал разговор и осведомился:

- Господин Зарди, какое еще поручение будет нам? Мы готовы его выполнить.

- Нужно, чтобы вы приняли у себя одного нашего человека, - улучив удобный момент, отозвался устод Зарди.

Другой афганец, которого звали Саид, поинтересовался:

- Что это за человек?

- По распоряжению нашего руководства он должен перебраться на вашу территорию, чтобы установить там прочную связь с вашими исламскими партиями, - откровенно пояснил усто Зарди.

- Хорошо, раз вам это надо. Когда нужно переправить этого человека?

- О времени я сообщу дополнительно по нашей связи.

- Ладно. Мы готовы. До наступления темноты осталось немного, разрешите, мы должны уйти.

Хоркаш и Саид после короткой молитвы удалились по прежнему пути, по тропе среди густых камышовых зарослей. Мы с усто снова переночевали в саду, а утром разошлись по домам.

Бобо Карим немного помолчал, потом, после тяжелого вздоха, снова заговорил:

- Вот так, Шариф, начались эти ужасные дни моей жизни. Ты – человек много повидавший, долгие годы занимался общественной работой, знаешь, что к чему. Скажи, как мне выпутаться из создавшегося положения? В преклонном возрасте я занялся постыдными делами. Усто Зарди несколько раз мне угрожал, говорил, что обратного хода нет. А я не верю ему, не может быть, чтобы не отыскался спасительный выход. Может быть, самому пойти в правоохранительные органы и рассказать им все, как есть? Но одно меня останавливает: сам себя посажу в тюрьму.

Шариф поразмыслил:

 - Бобо Карим, в твоих словах есть истина, дальше так продолжаться не может. Если ты не против, у меня в милиции есть друг. Спрошу у него, что можно сделать в подобных  случаях

- Ну да, а он спросит: о ком ты говоришь, да и вообще, зачем тебе это нужно? – встревожился бобо Карим.

-  Я не скажу ему, кто конкретно этот человек. Предоставь мне самому возможность продумать разговор с моим другом. - Шариф попытался успокоить взволнованного старика.

 - Ну ладно, поступай, как знаешь, - отозвался бобо Карим. – Главное, чтобы для меня нашелся выход.

- Я постараюсь, но и ты, гляди, будь осторожен. О нашем разговоре никто не должен знать. А то возьмешь и проговоришься усто Зарди. Не нужно, чтобы он догадывался о наших  дружеских отношениях. Ясно тебе, бобо Карим?

- Эх, Шариф, - со вздохом откликнулся бобо Карим. – У нашего народа есть пословица: «Коза печется о жизни, а мясник о ее жирном мясе». Я уже давно не маленький! Понимаю, что к чему.

 

Я жду тебя

 

Хасан Амонов возвращался из приграничной полосы, размышляя о том, кто же этот скрытный агент, который поддерживает тайную связь с афганцами, и как его вывести на чистую воду. Кое-какие догадки возникали, и он решил сразу же посоветоваться с начальником оперативного отдела, а потом свои соображения и выводы начальника свести в единый рабочий план.

Когда машина замерла у входа в здание оперативного отдела, Хасан сказал водителю:

- Отнеси, пожалуйста, мою военную форму и дорожные принадлежности в мой рабочий кабинет. Я скоро приду.

Он вылез из кабины, потянулся и зевнул. Сказывалось утомление от долгой поездки. Затем направился к бассейну, голубевшему водой за зданием отдела. У Хасана уже стало традицией, откуда бы и в какое время он ни возвращался, днем или ночью, весной или летом, он обязательно купался в бассейне. Тем более, что этот водоем был сооружен руками его самого и других офицеров отдела в субботники.

Хасан быстро сбросил с себя одежду и нырнул в прохладную чистую воду бассейна. Поплавал, а потом зашел в сауну, где прогрелся до пота, а потом снова окунулся в бассейн. Переоделся в легкую одежду, уже принесенную шофером и поспешил к себе в кабинет, чтобы выпить там чая, а потом пойти к начальнику отдела .

Едва он зашел в свой кабинет, как зазвонил телефон. Он поднял трубку:

- Слушаю вас.

- Ассалом, Хасан-ака. Это я, Шариф.

- А, Шариф, все в порядке?

- Более или менее, не беспокойтесь, Хасан-ака. Хотелось бы с вам побыстрее встретиться.

- Где? – спросил Хасан.

- Желательно у меня дома.

- Надо, так надо. Через полчаса я выйду отсюда. Жди меня в условленном месте. Пока, Шариф.

- Всего хорошего. До встречи.

Хасан Амонов задумался. Должно быть, произошло что-то спешное, если Шариф позвонил ему в рабочее время. Он решил, что сначала зайдет к начальнику отдела, сообщит ему о радиограмме, а потом пойдет на встречу с Шарифом. Надел пиджак, вошел в приемную начальника и попросил разрешения войти в кабинет.

Начальник отдела оторвался от бумаг, пригладил взлохмаченные волосы, потер тыльной стороной ладони уставшие глаза.

- Заходи, Хасан. Жду тебя, хорошо сделал, что пришел. Есть какие-нибудь новости?

- Так точно, - ответил Хасан и подал начальнику текст перехваченной радиограммы, в которой говорилось о предстоящей встрече бобо Карима с афганцами.

Гоибов прочитал текст, покачал головой и спросил с сомнением:

- Может очередная радиоигра, Хасан? Передали, чтобы проверить – выявили мы этот канал связи или нет?

Амонов отрицательно покачал головой.

- Не думаю, мне кажется, это серьезно.

- На всякий случай, нужно придерживаться и этого предположения.

- До дня встречи еще время есть, - вслух подумал Хасан. – Должна быть еще одна подтверждающая радиограмма. Тогда картина прояснится.

- Да, я тоже так думаю, - отозвался Мирзо Гоибов.

- С вашего разрешения я хочу сейчас же съездить в Бодомак, - сказал Хасан. – Крайне необходимо.

- Что еще случилось?

- Звонил Шариф, просил о встрече.

- Тот самый, что работает со стариком?

- Он самый, товарищ начальник.

- Ну что ж, полагаю, тебе нужно обязательно поехать, - согласился Гоибов. – Должно быть, хочет сообщить что-то интересное.

- Надеюсь. Разрешите идти.

- Ступай, в дороге будь осторожен.

- Слушаюсь, Махмадали Гоибович. Если вечером освобожусь пораньше, сообщу вам, что за дело было.

- Рано или поздно, коли будет что стоящее, обязательно звони, буду ждать. Удивляюсь тебе, Хасан, никакая усталость тебя не берет, - с оттенком легкой зависти проговорил начальник.

- Дружба со стариком помогает, - засмеялся Хасан.

И, правда, у него был подтянуто-молодцеватый вид, а гладко выбритое лицо таким свежим и ясным, словно он основательно отдохнул перед приходом к начальнику.

 

 

 

Сбереженная тайна сохраняет жизнь

 

Сизая мгла нависла над Афганистаном. Уже не просматривались островерхие  цепи недалеких гор, и даже пирамидальные тополя, росшие поблизости, казались черными полосами на фоне  желто-коричневого неба. Горячий ветер нес из пустыни тучи песка и пыли. Белесый диск солнца походил на глаз, закрытый бельмом.

Выйдя на улицу, инженер Латиф покачал головой и сплюнул. От пыли першило в горле, глаза покраснели и слезились. Он заметил идущего командира группы связных Хоркаша и подозвал его к себе.

Рослый моджахед подбежал к инженеру:

- Слушаю, господин.

- Командир Аслиддин приказал, чтобы ты взял с собой одного человека и вместе с ним переправился на соседнюю территорию  к тому самому старику, родственники которого живут в Анджизе. Прихвати с собой три-четыре исламских книги, подаришь ему. Этот путь в будущем нам очень будет нужен. Понял?

– Да, господин, - подчинился приказу Хоркаш.

– После того, как установите дружеские связи, о ваших дальнейших заданиях поговорим. Будьте осторожнее, чтобы не засыпаться. Если нарветесь на наряд пограничников, отговаривайтесь, что, мол, сбились с пути или пришли, чтобы добыть себе пропитание. Но только, ни слова о наших заданиях. Мы против всех стран СНГ начали  «Белую войну». Иными словами, будем использовать  все воздушные и земные пути, чтобы забрасывать туда наркотики. Нужно, как можно больше людей травить. Хорошие сообщения поступают: в Средней Азии получают распространение новые религиозные течения. Вот только нуждаются они в пропагандистской литературе. Наша задача обеспечивать братьев-мусульман нужными книгами, а также деньгами и оружием. Наши противники стараются уничтожить нас. А мы объявим им «Джихад», священную религиозную войну. Джихад – это настояние времени, требование ислама. И чтобы добиться поставленной цели, мы не пожалеем собственных жизней. Теперь ты понимаешь, с какой целью мы переходим границу?

 – Да, господин, понимаю, - коротко отозвался Хоркаш.

 – Это тропа, которую мы с вами прокладываем, - подчеркнул Латиф. – новый путь ислама в Средней Азии. Таджикистан для нас – эта та опора, с которой мы совершим прыжок в другие страны, где живут наши единоверцы. Посредствам этого пути мы готовим борцов за правое дела ислама и посылаем их туда, где их ждут. Они в будущем разожгут пламя борьбы с кафирами[5], не признающими ислам. Таково наше стремление, наше твердое убеждение.

 

Кундуз. Афганистан.

 

Пыль, смешиваясь с потом, образовала на лице грязевую корку. Латиф провел ладонью по лбу, посмотрел на нее и брезгливо поморщился.

- Хоркаш, истинную суть твоих заданий знаем только ты и я. И если будет нужно в будущем, я приобщу тебя к более масштабным действиям. Сейчас ты являешься командиром группы. Сам определяй их работу. Своевременно сообщай мне о результатах связей, чтобы я был постоянно в курсе дела. Для всех окружающих ты занимаешься охотой на той стороне реки. За успешное выполнение задания будешь получать большие вознаграждения. Еще раз напоминаю тебе: голову потеряешь, но тайну не выдавай.

- Хоркаш!

- Да, господин?

- Вопросы есть?

– Нет, господин инженер. У мужчины одна жизнь и одна тайна.

- Ступай и выполняй, что тебе поручено

Хоркаш после короткой молитвы ушел от Латифа.

Через несколько дней, согласно поручению Латифа, Хоркаш встретился первый раз с бобо Каримом, а потом уже через него познакомился с усто Зарди. Хоркаш обстоятельно потолковал с усто Зарди и договорился – каким способом они будут поддерживать связь.

Вернувшись, Хоркаш отчитался перед Латифом о своих успешных действиях. Латиф выразил удовлетворение проведенной операцией, вручил Хоркашу пачку долларов и приказал готовиться к дальнейшим делам.

 

 

 

Полевой лагерь, где готовят террористов.

 

Сарбоз[6]

 

 

Теперь предстояло позаботиться об Абдуманноне. Хоркаш забрал у Латифа Абдуманнона и пошел сам впереди, а гость следом за ним. Они направились к укрытию своей группы, численность которой не превышала тридцати человек. Когда вошли под навес строения, стены которого были сложены из сырцового кирпича, Хоркаш позвал:

- Саид, ты где?

- Я тут, Хоркаш.

- Иди сюда.

От строения из группы моджахедов вышел молодой парень примерно двадцати пяти лет и подошел к Хоркашу.

- Это наш новый воин, - представил Хоркаш Абдуманнона. – Командир Аслиддин приказал, чтобы ты в короткий срок обучил его средствам связи и способам сражения. Никто другой с ним не будет заниматься. Всякие расспросы и ответы не по делу исключены. Ясно? Возьми  его с собой и переодень. Результаты подготовки я сам проверю. Времени мало, срок короткий.

Саид отнёсся к Абдуманнону дружески. Достал из рюкзака военную полевую форму и дал ему.

-  Бери, американское производство. На войне я снял с одного убитого. Тебе подойдет.

От этих слов кровь бросилась в голову Абдуманнону. Но он уже понял, что Афганистан – это не отдел торговли в его родным районе, а поле сражений, и то место, где он мог бы отказываться, находится за многие километры отсюда. Он, молча  забрал военную форму и по настоянию Саида тут же переоделся.

- Когда освоишь теоретическую подготовку, тогда получишь оружие, - пояснил Саид и добавил. – Я – ответственный за то, чтобы ввести тебя в состав связных. Прежде всего, по распоряжению командира напиши на этом листе свои имя, фамилию, место рождения и год, род занятий, место жительства, семейное положение.

Абдуманнон старательно написал на листе бумаги фамилию, имя, место рождения, род занятий и место жительства, после чего вернул лист Саиду.

- А теперь давай посмотрим, чего ты умеешь и на что способен, - Саид махнул рукой в сторону военно-спортивного городка, едва различимого сквозь серую, пыльную пелену.

Вечером Саид докладывал Хоркашу:

- Господин командир, мне кажется, наш новый сарбоз прошел первоначальную армейскую подготовку, - доложил Саид своему начальнику. – Он знает автомат Калашникова и умеет обращаться с ним.

- Саид, не спускай с него глаз, - распорядился командир. – Через бобо Карима и его знакомых проверьте: действительно ли Абдуманнон тот, за кого себя выдает. Пусть побывают на месте рождения, жительства, порасспрашивают близких. Не дай Бог окажется подосланным к нам. Но нужно сделать это так, чтобы сам Абдуманнон не догадывался об этом. Таково требование нашей организации. Наблюдай за Абдуманноном. Если что покажется подозрительным, сразу же сообщай мне об этом, а я доложу Латифу.

 После разговора Хоркаш и Саид сели рядом, совершили вечерний намаз, а потом неспешно поужинали, толкуя о предстоящих делах.

 

 

Дороги назад нет…  Обучение продолжается.

 

Обстоятельства проясняются

 

 

Хасан Амонов, сидя за рулем машины, ехал в сторону селения Бодомак. Дорога не была долгой. Перед этим Хасан подумал и решил, что в целях конспирации лучше им встретиться с Шарифом не у того дома, а где-нибудь в нейтральном месте, где они не привлекут ничьего внимания. Лучше всего для этого подходила ферма, которую возглавлял Шариф. Когда Хасан приезжал к нему, Шариф говорил своим работникам, что это человек из города и хочет закупить молочные продукты для своего руководства. Это походило на правду, потому что, уезжая, Хасан, действительно, основательно нагружал багажник машины всем, что производилось на ферме, аккуратно расплачиваясь за это деньгами.

Минут через сорок Хасан доехал до фермы, расположенной между двумя селениями, остановил машину близ ворот и прошел в кабинет заведующего. Поздоровались, сели на стулья один против другого.

- Шариф, честное слово, ты своим звонком обеспокоил меня. Сам ты в порядке? – Хасан не скрывал своей тревоги.

Шариф улыбнулся, давая понять, что повода для волнения нет.

- Все спокойно, все спокойно, Хасан-ака, но появились кое-какие новости, требуются ваш совет и ваше участие в деле.

- Так что же произошло?

- Сейчас расскажу подробно.

Хасан с согласия Шарифа положил рядом диктофон, включил его на запись, нажав кнопку, и приготовился слушать. Шариф обстоятельно рассказал о своей встрече с бобо Каримом,  с начала и до конца.

Хасан задумался.

- Шариф, а может бобо Карим все это специально придумал, чтобы раскрыть твою связь с органами безопасности? – Хасану было интересно узнать, что думает об этом его собеседник.

Шариф отрицательно покачал головой.

- Нет, бобо Карим вел себя очень искренне и потом – он же из числа религиозных фанатиков. Он уверен, что может повидаться с родными в этом году вполне официально. Зачем ему нарушать закон? А потом у нас есть возможность проверить его.

- Ну что ж, верно, тем более, если то, что он рассказал тебе, напишет на бумаге в виде показания. Тогда можно не сомневаться в его правдивости. Завтра до полудня жди моего приказа. Я согласую наши действия с центром и сообщу тебе о результатах.

Сопровождаемый Шарифом Хасан вышел во двор фермы. Рядом тянулись загоны, сложенные из кирпича и аккуратно побеленные. В них содержались сотни животных. Слышался коровий мык, пахло свежескошенными травами, работники фермы чистили помещения. Это была картина такого мирного труда, что Хасан на мгновение даже позавидовал людям, которые имеют возможность жить такой размеренной и спокойной жизнью.

Хасан Амонов спешно вернулся в Куляб. Нужно было доложить начальнику оперативной группы города о своей встрече с секретным агентом, а тот уже в свою очередь сообщит о новостях в Душанбе, если они будут представлять интерес для Центра.

Гоибов внимательно прослушал диктофонную запись разговора Амонова с Шарифом. Помолчал, обдумывая сообщения Шарифа, потом осведомился:

- А не провокация ли это?

- Я тоже сперва так подумал, но Шариф уверил меня, что бобо Карим был искренним в своем раскаянии.

- Может старику дали задание – раскрыть нашу тайную агентурную сеть?

И снова Хасан не согласился с начальником группы.

- Не верится. Старик слишком простодушен для этого. Посмотрим, понаблюдаем за ним. Если перед стариком действительно поставили такую задачу, он раскроет себя. Сейчас, Махмадали Гоибович, перед нами стоят две важные стороны дела: встреча афганцев с бобо Каримом и усто Зарди. Тут мы можем провести операцию по их задержанию или поведем сложную игру с целью выявления всех деталей. В обоих случаях можем узнать все подробности этих встреч от Шарифа. Он будет действовать по нашим указаниям.

Полковник поразмыслил, одобрительно посмотрел на Амонова.

- Ну что ж, Хасан, я поддерживаю твои предложения. Только помни, все предстоящие действия мы должны согласовать с Центром. Поскольку уголовное дело ведут там, у нас есть определенная свобода в выборе решений. Но опять-таки, советоваться с Душанбе необходимо. По их рекомендации и будем проводить свою операцию

Махмадали Гоибов по правительственной связи созвонился с  Министерством безопасности. Министр поднял трубку. Полковник сообщил ему все новости, имеющиеся на сегодняшний день.

- Послать вам в виде сообщения? Слушаюсь, товарищ генерал. Гоибов положил трубку, посмотрел на Амонова. Тот горел от нетерпения - настолько хотел узнать, какое же решение принял генерал. Но спросить об этом первым не позволяла военная дисциплина.

Полковник, хорошо понимая его состояние, усмехнулся:

- Председатель считает, что мы действуем правильно, но высказал пожелание, чтобы мы  согласовали предстоящую операцию с Нурсаидом Джамоловым. Что ж это правильно, Джамолов все детали складывает в общую картину.

Гоибов снова поднял трубку правительственной связи, набрал нужный номер.

- Здравия желаю, товарищ Джамолов! Как ваши дела, настроение? Ну как не спрашивать, когда вы сутками пропадаете на работе Конечно, и мы тоже, но мы – люди подчиненные, долг обязывает. Вы помните, что есть такое понятие – отдых? Об этом мне лично скажете? Когда? Ясно, будем ждать.

Полковник посмотрел на Амонова, растер ладонями лицо, бледное от утомления.

- Проследи, чтобы приготовили места в гостинице. Джамолов с рабочей группой прибудут этой ночью в Куляб. До их приезда схожу домой, приведу себя в порядок и вернусь. Ты продумай    наш предстоящий разговор с ними, предупреди повара, чтобы к прибытию группы приготовил горячую пищу.

Гоибов посмотрел на часы, покачал головой, сообразуясь с собственными мыслями:

- Сейчас половина девятого, думаю, к часу ночи они приедут.

 



[1] Зирбак (тадж) – основа плова.

[2] Шариат (тадж) – свод юридических и религиозных норм мусульманского права.

[3] Фалак (тадж) – вид народной песни.

[4] Амак (тадж) – дядя по отцу. Уважительное обращение к старшему по возрасту.

[5] Кафир (тадж) – неверный, безбожник.

[6] Сарбоз  (тадж) – воин. Рискующий головой, жизнью

 

Раскрываются почки на ветках

 

Джамолов позвонил начальнику Управления контрразведки Ризвонову и сообщил ему, что с группой следователей выезжает в Куляб. Ризвонов одобрил это намерение:

- Мы у себя тоже подумали, что все детали этого дела лучше расследовать на месте. Если нужно, я тоже присоединюсь к вам.

- Пока не надо, - отозвался Нурсаид Джамолов. – Появится необходимость, я позвоню из Куляба.

Начальник следственного Управления с группой своих сотрудников отправился в дорогу. Его сопровождали также Зафар Гафуров и эксперт-криминалист Фаттох Шарипов. В Куляб они добрались в двенадцать часов ночи.

Махмадали Гоибов и Хасан Амонов встретили офицеров министерства. Предложили расположиться у бассейна. Лето в Кулябе очень жаркое и ночная температура не намного отличается от дневной.

Нурсаид обратился к Гоибову:

- Махмадали, может сначала искупаемся?

- Не возражаю. Но лучше давайте поужинаем, а затем займемся водными процедурами.

- Тоже правильно, - согласился Джамолов. – Признаться, у нас с обеда крошки во рту не было.

Все вымыли руки и сели за стол, установленный тут же, на краю бассейна. Подали аппетитное угро[1], которое они быстро съели, запили чаем. А потом Джамолов устремился к бассейну, несколько раз окунулся, смывая с себя дорожную пыль и усталость. Оделся и попросил Хасана дать ему прослушать запись беседы с Шарифом.

Хасан положил диктофон на стол и включил запись.

Нурсаид слушал внимательно, а затем  высказал свое мнение.

- Бобо Карим понял, что его вовлекли в антигосударственную деятельность и раскаялся в этом. Значит, мы можем использовать это и склонить его к сотрудничеству с нами. Нужно поговорить с ним и дать понять: если будет помогать нам, то прошлые ошибки будут прощены.

Рано утром Хасан и Зафар заехали к Шарифу  на ферму.

Беседа была долгой. Старику нужно объяснить, говорил Гафуров, что еще не все потеряно и у него есть возможность оправдаться перед законом. Будет помогать органам безопасности, это ему зачтется и от ответственности он будет освобожден. Он должен дать письменное согласие сотрудничать с правоохранительными органами, а затем рассказать о своих встречах с афганцами и об участии во всем этом усто Зарди. Его рассказ тоже надо будет записать на диктофон, а потом проинструктировать старика, как вести себя при его дальнейших встречах с афганцами и усто Зарди, что говорить, что делать. Особо подчеркнуть, чтобы бобо Карим каждый свой шаг согласовывал с оперативниками, тогда никакие опасности не будут ему грозит. По ходу дела следователь оперативной группы Курбон Ахмедов будет протоколировать все рассказы старика о действиях религиозных экстремистов и приобщать их к уже имеющейся документации. Офицеры должны заверить бобо Карима, что в Генеральную прокуратуру республики будет послано официальное письмо, в котором подробно сообщат о его сотрудничестве с офицерами безопасности. В дальнейшем суд примет это письмо во внимание и учтет раскаяние старика при определении степени его вины. Операцию по расследованию преступления Абдуманнона Саидова впредь следует именовать «Каждум»[2], чтобы случайно не рассекретить ее.

- А теперь, если нет вопросов, немного отдохнем, - подвел итог инструктивной беседы Зафар Гафуров, - а утром, часов в семь, вместе с Хасаном и техническими работниками проедем по пограничным объектам.

 

Благословление

 

Биографию каждого человека можно уподобить клубку нитей. Стоит ухватить кончик и потянуть за него, как клубок начнет разматываться.

Жизненный путь усто Зарди не был в этом плане исключением.

Усто Зарди закончил в свое время совхоз-техникум в городе Калининабаде, а потом работал инженером в учреждении, которое занималось техническим оснащением сельских хозяйств. Был он человеком благочестивым. Хорошо знал Коран, и его почитали как религиозного деятеля.

В 1937 году отца усто Зарди арестовали и сослали в Сибирь, поскольку  был он муллой в селении Бодомак,  ему инкриминировали религиозную пропаганду. Должно быть, арест отца и послужил причиной того, что в душе Зарди зародилось чувство неприятия существующего строя. И оно крепло по мере его взросления. Он учился в техникуме и одновременно совершенствовался в познании ислама. Его духовным наставником был домулло Пири, худой, с запавшими щеками и длинной седой бородой. Когда усто Зарди одолел все премудрости Корана, домулло Пири благословил его на религиозную деятельность, тем более, что усто Зарди считался лучшим среди остальных учеников домулло Пири. Убежденность в вере и исполнительность Зарди вместе с другими особенностями его натуры нравились домулло и потому, благословляя Зарди, он особо подчеркнул:

- Я искренне расположен к тебе. Твоя стойкость в вере радует меня. Но нужно помнить, что, прежде всего, ты – приверженец ислама, и, именно это должно определять твою жизнь. В 30-е годах под предлогом того, что они враги народа, было уничтожено много священнослужителей. Уничтожалась и наша вера. И теперь мы должны не только возрождать ее, но и мстить за надругательство над нею. В суре «Семейство Имрона» говорится: «Вы будете испытаны и в ваших имуществах, и в вас самих, и вы услышите от тех, кому даровано писание до вас, и от тех, кто был многобожником, много обиды. И если вы будете терпеливы и богобоязненны, то это – из твердости в делах» (аят 183).

Мулло Зарди, таким должно быть твое стремление в дальнейшей жизни. Будь праведным мусульманином и помни, что верующие будут равняться на тебя, каждое твое слово будет для них истиной. Собирай их вокруг себя, обучай, день нашего освобождения близок. В той же суре «Семейство Имрона» нам заповедано: «Аллаху принадлежит власть над небесами и землей. И Аллах над всякой вещью мощен!» (аят 186).

С ликованием в душе выслушал усто Зарди наставления домулло. С того дня началась его активная деятельность. Скрытно он проповедовал истины мусульманской религии, толкуя их так, как предписывал домулло Пири. Собрал вокруг себя молодежь и внушал, что именно ей надлежит создать исламское государство. Незаметно для глаз окружающих усто Зарди навещал домулло Пири и отчитывался перед ним о проделанном в последнее время и неизменно получал одобрение своего наставника. Такие группы, целью которых был захват государственной власти, создавались и действовали во многих районах республики. Усто Зарди был одним из связующих звеньев в этом подпольном движении. Он по праву считался преданнейшим мюридом[3] домулло Пири, и ему было доверено важное дело: установить на юге республики прочные связи с фундаменталистскими партиями и движениями Афганистана и других исламских государств. В Таджикистан нелегально начала поступать религиозная литература, среди которой особо изучалась книга «Джихад». Она прямо призывала к свержению существующего конституционного строя и созданию исламского государства в пределах некогда существовавшего Халифата. И еще одно достойное дело совершил усто Зарди, также по достоинству оцененное его наставником. Ему удалось тайно переправить в Афганистан Абдуманнона, значит, в дальнейшем этим путем можно перебрасывать туда и остальных, у кого разногласия с существующим режимом. Домулло Пири проникался все большим уважением к своему старательному ученику. А теперь ему поручено осуществить еще более важное задание: наладить постоянную связь с единомышленниками по ту сторону границы и обеспечить ее необходимыми средствами. Это задание было свидетельством  высшего доверия, которого удостоил своего мюрида домулло Пири.

 

 

Я искуплю свою вину

 

Поздней ночью Джамолов и его следственная группа, изрядно утомленные, оставили бассейн, возле которого ужинали, а потом работали, и отправились отдыхать, благо места в гостинице для них были уже готовы.

Спали недолго, всего несколько часов, и в шесть утра уже были на ногах. Летом в это время уже светло, солнце бьет прямо в глаза,  и особо не залежишься. Завтрак для них был уже готов: сладкая молочная рисовая каша и чай. Тарелки с едой уже стояли на столе.

Они быстро поели, сели в машину Хасана и поехали в сторону Шуроабада. Предстояло встретиться с Шарифом и сообщить ему о тех решениях, которые были выработаны минувшей ночью, Шариф, в свою очередь, должен был потом повидать бобо Карима и пояснить ему, что делать дальше.

 

«Всевышний услышал наши молитвы. Вот дары друзей с той стороны!»

Утро выдалось ясным, встающее солнце окрасило в розовый цвет дальние горы, просторные хлопковые поля и редкие облачка на голубом бархате неба. Даже увядающие кроны деревьев казались свежими в эти ранние часы.

После встречи с Шарифом поехали дальше, а тот завел свою машину и выехал из фермы на дорогу, ведущую к селению Чила, где жил бобо Карим.

Старик уже хлопотал во дворе и устремился навстречу гостю:

- Заходи, заходи, Шариф. Хорошо, что это ты пришел, а то сердце чуть не лопается от страха. И утренняя молитва не помогла. Не  поверишь, услышал звук машины, так и сел на землю. Ну, думаю, арестовывать меня приехали. Сам на себя черный день навлек. Из богобоязненного превратился в себябоязненного. Домой зайдешь или во дворе посидим?

- Лучше домой, - откликнулся Шариф. – Прохладнее и от чужих глаз подальше.

Старик семенил впереди. Шариф неспешно следовал за ним. Сели на расстеленные одеяла, один напротив другого. Шариф осмотрелся, прислушался, вроде старик был один дома.

- Жены твоей не вижу? - поинтересовался Шариф.

- Утром домой к дочери в Бодомак ушла, - пояснил бобо Карим.

- Ну и отлично, поговорим без свидетелей. Не будем зря тратить время и перейдем сразу к делу. Хватит тебе всего бояться, бобо Карим, теперь ты под защитой закона. Нужно действовать дальше и искупить свою вину. Не буду скрывать от тебя, предстоит осуществить серьезное и даже опасное дело.

- Я на все согласен. Давай говори, что делать, - с волнением отозвался бобо Карим. – Главное, что мы с тобой теперь вместе.

- Вот и отлично, - Шариф одобрительно посмотрел на старика. – Сперва я поговорил о твоем деле со знакомым работником милиции, но он, к сожалению, помочь ничем не может. Такие дела относятся к ведомству службы безопасности.

Старик вздохнул:

- Мне все равно: милиция или безопасность. Мне нужно искупить свою вину. Я готов делать, что прикажут.

- Ну, раз так, готовься, вечером поедешь со мной.

- Куда еще? – удивился старик.

- Нужно встретиться с одним моим товарищем. Он как раз из службы безопасности. Согласен?

- Шарифджон, мне без разницы. Как скажешь.

Шариф и бобо Карим немного помолчали. Старик вздыхал и ерзал на месте от нетерпения. Чувствовалось, что-то не давало ему покоя. Шариф вопросительно посмотрел на старика.

- Я вот что хотел спросить у тебя, - решился бобо Карим. – Почему ты, Шариф, помогаешь работникам службы безопасности? Ты – человек образованный, у тебя хорошее место, ты ни в чем не нуждаешься. Значит, не деньги тебя заставляют сотрудничать с комитетчиками. Ты, как я, не запутался в темных делах. Стало быть, не прощение хочешь заслужить. Тогда в чем дело? Тратишь много времени, не знаешь покоя…

Старик от волнения не находил нужных слов.

Шариф продолжал молчать. Да, он и верно человек образованный, и это позволяет ему видеть больше в происходящих в мире событиях, чем тому же бобо Кариму. Религиозные экстремисты стремятся захватить власть во многих странах, не оставляют в покое и Таджикистан. Повсюду гремят взрывы, осуществляются террористические акты, берут в заложники и убивают тысячи ни в чем не повинных людей. Остановить происки экстремистов можно лишь в том случае, если каждый честный человек будет противостоять им, помогать государству бороться с ними. В этом Шариф видел долг и обязанность гражданина и патриота своей страны. Но как это объяснить старику?

И Шариф отговорился короткой фразой:

- Сложное время сейчас, бобо. Ты сам знаешь, если селю не праградишь путь, он все сметет, и дома, и дороги, и сады. Вот я и помогаю, как ты сказал, комитетчикам возводить дамбу на пути селя.

Короткий разговор с бобо Каримом Шариф записал на диктофон, после чего распрощался со стариком до вечера и поехал в пограничный отряд, находившийся в районном центре.

 

 

Как снять груз с души

 

Командир отряда Мансур Валиев выделил Хасану один кабинет в штабе и тот разместил в нем сотрудников, приехавших из Центра. А сам отправился в дежурные помещения, где и ожидал приезда Шарифа.

Шариф приехал к семи часам. Хасан познакомил его с Зафаром Гафуровым и остальными оперативниками.

Шариф коротко рассказал собравшимся о состоявшейся беседе с бобо Каримом и дал прослушать диктофонную запись их разговора.

Зафар удовлетворенно покачал головой и спросил Шарифа:

- Где вы встретитесь с бобо Каримом?

- Думаю, как всегда, на ферме. Там лучше. Хасан часто приезжает ко мне, думают, что за молочными продуктами. Кроме охранника там ночью никого нет. Он знает машину Хасана и пропустит без расспросов.

- Тогда, Шариф-ака, привезите на ферму бобо Карима, а мы попозже подъедем к вам.

 

 

Покаяние.

 

Шариф уехал за стариком. Немного подождали, а затем, уже в темноте, поехали на ферму. Охранник, увидев Хасана за рулем, открыл ворота. Въехав во двор, сидевшие в машине увидели, что окно кабинета заведующего было освещено.

Старик сидел за столом напротив Шарифа. Увидев входящих в кабинет незнакомых людей, бобо Карим бросил на них боязливый взгляд, и по таджикскому обычаю обменялся словами приветствия.

Все расположились за столом, немного помолчали, давая возможность старику прийти в себя.

Первым заговорил Гафуров:

- Бобо, я – Зафар Гафуров, старший следователь Министерства безопасности республики. Этот человек – мой помощник, а третий – Хасан Амонов – сотрудник отдела безопасности из города Куляба, - Гафуров сразу перешел к делу, понимая, что бобо Кариму хочется поскорее узнать о своей дальнейшей участи. – Шариф-ака все рассказал нам о вас, потому мы решили встретиться с вами. Хочу сразу успокоить, вам ничего не грозит, конечно, с точки зрения закона вы совершили противоправные действия, но далеко не зашли и вовремя раскаялись в содеянном. А раз так, мы хотим помочь вам, при условии, что и вы будете помогать нам.

- Сынок, говорите, что я должен делать? – отозвался бобо Карим. Тяжкий груз свалился с его души, и он оживал на глазах.

- Прежде всего, напишите заявление, что вы в дальнейшем готовы добровольно сотрудничать с нами.  Но все это должно носить крайне секретный характер. Никто посторонний ни о чем не должен знать. Мы возьмем разрешение у генерального прокурора на такое сотрудничество. Кроме того, каждая наша встреча будет документироваться. Все должно делаться на законной основе. Все вопросы, которые будут возникать, вы должны решать только с Хасаном Амоновым. Шариф-ака будет в случае необходимости посредником между вами. Согласны?

- Если бы не был согласен, не пришел бы сюда, - отозвался старик. – Обманул меня Зарди, поймал в свои сети. От нашей власти не видел я ничего худого, спрашивается – почему я доложен бороться против нее? Я понял свою ошибку и теперь постараюсь исправить ее.

Гафуров заполнил протокол допроса и другие необходимые документы, затем дал подписать их старику. Тот прочел написанное и поставил в нужных местах свою подпись. После чего облегченно вздохнул.

- Бобо, не нужно падать духом, все наладится, - подбодрил старика Гафуров.

- Спасибо, сынок. Такой груз с души свалился. Вроде заново свет увидел.

Гафуров пока еще не стал говорить о предстоящей встрече бобо Карима с афганцами. Предстояло проверить – насколько искренним было поведение старика.

Сотрудники службы безопасности уехали первыми. Шариф посадил бобо Карима в машину и повез домой. По пути старик сам заговорил о предстоящей в саду встрече с афганцами.

Шариф поразмыслил и, не отрывая глаз от дороги, заговорил:

- Бобо Карим, хорошо, что ты вовремя спохватился. И еще хорошо, что работники службы безопасности – ребята молодые и толковые. Но теперь многое зависит от нас. Помощь – помощью, но и мы должны сами понимать, что к чему. Пусть в дальнейшем наши противники поймут, что бобо Карима невозможно склонить на ихсторону и заставить работать на них.

Бобо Карим немного успокоился и теперь чувствовал себя чуть бодрее, чем раньше. Он говорил, стараясь облегчить душу.

- Шариф, спасибо тебе. Хорошо, что ты есть у меня, иначе опозорился бы я на старости лет.

Верно говорят, что задушевная беседа сокращает дальний путь. В обмене такими вот репликами машина незаметно доехала до дома бобо Карима. Шариф остановил ее у ворот. Прощаясь, старик договорился с Шарифом о следующей встрече:

- В саду я встречаюсь с афганцами, а потом должен повидать усто Зарди. Узнаю, с чем придут гости с того берега и какими будут дальнейшие поручения Зарди, и тогда, после пятничного намаза в мечети Бодомака, расскажу тебе обо всем.

 

 

 

Обстоятельства дела

 

В среду бобо Карим поднялся с постели первым. Тьма неохотно уступала место начинающемуся дню. Кромка неба едва заметно порозовела, звезды бледнели и исчезали, тянуло предутренним ветерком.

Старик оделся, взял ружье, оседлал осла и поехал в сад. Дышалось легко, на сухой траве блестели капельки росы, предвестники скорой осени. До сада предстояло проехать километров десять. Осёл трусил бодро, постукивая копытами по сухой земле. Когда добрались до места, время уже клонилось к полудню.

Бобо Карим привязал осла длинной веревкой к дереву и пустил пастись, а сам направился к шалашу, сооруженному из ветвей и покрытому травой.

Встреча с афганцами должна была произойти ночью. Старик неспешно прошелся по саду, выбирая деревья, на которых уже зрели плоды. «Нужно будет потом прийти сюда со старухой и внуками и заняться сбором  урожая», - подумал он.

Бобо Карим вышел из сада, спустился по тропе, змеящейся по склону холма, к роднику, совершил там омовение, а затем, вернувшись, прошел к шалашу. Расстелил поверх плотного паласа поясной платок и принялся молиться.

У родника, в распадке, воздух заметно прогрелся, а в саду, да еще внутри шалаша, было прохладно. Легкий ветерок струился от близкой реки и заметно снижал летний зной.

Сад старика располагался в живописном месте. Обилие воды и зелень деревьев образовывали чудесный пейзаж, радующий глаз всякого, кому доводилось тут побывать. Сорок лет трудился старик, создавая свой сад. Каждый саженец хранил тепло его рук. Выражаясь поэтическим языком, это был венец его почти полувекового творчества. Старик не мыслил себе жизни  без этого изумрудного урочища. Тут росли яблоки и черешни, грецкий орех, тутовник и алыча. Все перечислять – займет много времени. По его собственным словам, он был повелителем каждого растения, находившегося тут, каждой птицы и другой живой твари, обитающей в саду. Все знакомые, родственники и соседи так и звали этот сад – садом бобо Карима.

Старик пользовался большим авторитетом в своем районе. Когда составляли карту земельных наделов в этих местах, то к этой ответственной работе привлекли бобо Карима. Да и пограничники тоже вот уже на протяжении полувека в сложных ситуациях советовались со стариком, а то и прямо просили его содействия.

После утренней молитвы он сидел в шалаше, погруженный в свои мысли. Размышлял о своей жизни и мысленно обращался к деревьям, которых считал своими детьми.

- Дети мои, дьявол попутал меня и вынудил изменить вам. Мое счастье, что я оказался стоек в вере и нашлись люди, которые помогли мне выбраться на ровную дорогу.

День прошел в хлопотах. Ночь набросила синее покрывало на распадок, звезды жемчужным ожерельем украсили небо, изредка перекликались ночные птицы. В эти минуты от родника пришли к старику Хоркаш и Саид. Они поздоровались, сели на палас. После традиционных расспросов  Хоркаш достал из вещевого мешка несколько религиозных книг, кое-какую мелочь и преподнес их в качестве подарка старику. Потом подал что-то завернутое в платок.

Бобо Карим развернул и увидел пачку американских долларов.

- Это еще зачем?

Хоркаш:

- Тут пятьдесят тысяч долларов, десять возьмете себе, остальные передадите усто Зарди. Это по просьбе домулло Пири. Вот письмо также для усто. В нем говорится, чтобы усто в течение трех дней определил место, где будет укрываться наш человек.

Бобо Карим встревожился:

- Кого вы имеет в виду.

- Абдуманнона, - коротко откликнулся Хоркаш.

- А, понял.

Старику хотелось еще кое о чем расспросить афганцев, но он сдержался, не желая обнаруживать свое любопытство.

Хоркаш назначил очередной день встречи:

- Через три дня встретимся здесь же. И вот еще что, соберите точные сведения  об Абдуманноне, увидимся, передадите мне. Нам нужно знать: кто он и что на самом деле.

Старик несогласно покачал головой:

- Хоркаш, трех дней маловато для такого дела. Дайте срок, по крайней мере, до следующей среды.

- Бобо, нет такой возможности. Ну не три, пусть четыре дня, ждем сведения в  воскресенье.

Оба афганца выбрались из шалаша, направились по тропе вниз по склону, и вскоре тьма поглотила их.

 

 

Не нужно мне неправедных денег

 

Старик совершил вечерний намаз, сел на осла и поехал домой. Ему предстояла еще встреча с усто Зарди. Но разговор с афганцами принес неожиданность, кроме того, никто не ожидал, что они явятся с деньгами. Уже в одиннадцать часов ночи бобо Карим добрался до дома. Загнал осла в стойло и пошел к школе. Зашел в учительскую и спросил у дежурного преподавателя:

- Брат, телефон работает?

- Да, бобо, пожалуйста. Звоните. Случилось что-нибудь?

- Нет, просто лекарства понадобились. До города добираться далеко, попрошу знакомого, чтобы принес, - придумал предлог старик.

- Пожалуйста, - преподаватель махнул рукой в сторону телефона. – Говорите, сколько будет нужно.

Бобо Карим поднял трубку и попросил дежурную телефонистку в узле связи соединить его с животноводческой фермой в Бодомаке. Через несколько секунд послышался знакомый голос. Не желая, чтобы сидящий рядом преподаватель догадался, с кем говорит старик, бобо Карим не стал произносить имя Шарифа, говорил коротко и намеками:

- Не совсем хорошо себя чувствую. Голова кружится, поташнивает. Если есть время, приезжай, проведай меня.

- Будь дома, через полчаса приеду, – отозвался Шариф.

Старик опустил трубку на место и облегченно вздохнул. Поблагодарил преподавателя и пошел домой.

Не прошло и получаса, как у ворот дома послышался звук подъехавшей машины. Старик поспешил к воротам и, едва открыл калитку, как Шариф жестом руки показал ему, чтобы садился в кабину.

Бобо Карим сел в машину.

- Шариф, сегодня ко мне придет усто Зарди. Я должен отдать ему деньги, как я потом докажу, что это те самые, которые я взял у афганцев и передал усто?

- Бобо, сейчас нет времени беседовать. Мы с вами этот вопрос решить не сможем. Давайте поедем в Куляб и там поговорим с кем надо -  проговорил Шариф решительным голосом.

Проселочной дорогой выехали на широкую магистраль. Где-то через час остановились у здания гостиницы, расположенной напротив колхозного базара. Шариф вошел в гостиницу, минут через пять снова появился у машины и жестом дал знать старику, чтобы тот следовал за ним. Поднялись на второй этаж, сели на диван в гостиной. Работал телевизор, шла какая-то спортивная передача. Но долго ее смотреть не пришлось. Появился Хасан Амонов вместе с тремя человеками, незнакомыми бобо Кариму и Шарифу.

Хасан открыл дверь гостиничного номера, расположенного с левой стороны коридора, и махнул рукой, приглашая туда бобо Карима и Шарифа.

– Курбон, - Хасан подозвал к себе молодого оперативника, пришедшего вместе с ним, невысокого, коротко стриженного, с гладко выбритым лицом и, указывая на него, пояснил бобо Кариму и Шарифу.

– Бобо, это тот следователь, о котором говорил Гафуров. Все мероприятия, которые будем проводить в рамках закона, поручены ему. Двое других, оставшихся в коридоре, приглашены в качестве понятых. Их задача подтвердить правильность и законность всего того, что будет тут происходить. Никакие сведения отсюда не должны уйти. Потому свидетели и должны быть абсолютно беспристрастными, но, мы проводим строго секретную операцию, поэтому выбрали их из числа наших работников.

Бобо Карим внимательно, молча, выслушал слова Хасана, согласно кивнул, а затем выложил на стол все то, что передали ему афганцы. Курбон позвал понятых и в их присутствии освидетельствовал книги и деньги. Затем осуществленную процедуру изъятия вещественных доказательств тут же внес в протокол, в присутствии всех прочитал написанное громким голосом и затем дал подписать все понятым и бобо Кариму, которые расписались на каждом листе протокола. После этого, по просьбе Хасана, в комнате остались только бобо Карим и Шариф, все остальные вышли из нее в коридор.

Едва гостиничный номер опустел, Хасан повернулся к старику и, указывая на деньги, спросил:

- Бобо Карим, Шариф-ака сказал, что десять тысяч из этой пачки долларов ваши?

-  Брат Хасан, так распределили афганцы, но я отсюда не взял даже копейки. Всю сумму хотел отдать усто. Мне грязных, неправедных денег не нужно. Я беру то, что заработал честным трудом.

– Ну что ж, это ваше право. Значит, афганцы поручили вам за четыре дня собрать все сведения об Абдуманноне. Об этом поручении усто Зарди ничего не говорите. Мы подготовили эти сведения, сейчас имеющиеся данные об Абдуманноне мы вам дадим. Вы передадите их в назначенный день афганцам. Если у вас нет к нам вопросов или каких-либо пожеланий, закончим на этом наш разговор. Вот вам бумага, на которой записаны место рождения Абдуманнона и другие сведения о нем. Можете ехать домой. Сведения об Абдуманноне точные, никаких подозрений не возникнет. До свидания, бобо.

Бобо Карим и Шариф вышли из гостиницы. Начиналось утро. Старик на развилке восейской дороги попросил Шарифа высадить его из машины. Отсюда он на какой-нибудь попутной машине доберется до усто Зарди. Шариф остановил машину. Бобо Карим ожидал недолго. Вскоре подъехал рейсовый автобус Куляб – Восе, старик сел в него и покатил к усто Зарди.

Спать в ту ночь бобо Кариму не пришлось, но, несмотря на это, чувствовал он себя неплохо. Бодрило понимание того, что теперь он вырвался из западни и находится под надежной защитой.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

«Неплохой улов».

 

 

Выбор был правильным

 

Домулло Пири[4] не соответствовал своему имени. И хотя его возраст перешагнул за седьмой десяток, он не утратил живости и ясности соображения. Сохранять энергию ему помогали ненависть к существующему строю и уверенность в том, что рано или поздно, но Таджикистан станет исламским государством и править в нем будут достойные люди, к которым домулло, конечно же, относил и себя.

Он вышел во двор, вымыл руки в воде, протекавшей в канаве близ дома, и поднялся на ноги. После того, как он получил от усто Зарди весть о том, что Абдуманнон благополучно перебрался в Афганистан, он ждал дальнейших поручений с той стороны. Вместе с Абдуманноном он передал письмо командиру Аслиддину с перечнем всего того, что им тут необходимо для подрывной деятельности. Просил, чтобы афганцы передавали через бобо Карима пропагандистские листовки и религиозную литературу, а также деньги. Но вот уже прошел месяц, а дело не сдвинулось с мертвой точки. Никаких сообщений и никаких передач.

Домулло прошел под навес и совершил вечернюю молитву, затем так и остался сидеть на молитвенном коврике, размышляя и перебирая пальцами зернышки четок.

Его мучили сомнения и тягостные мысли.   И среди них такая: неужели они неверно выбрали человека, посланного с важным поручением? Не ошиблись ли они? Но с другой стороны, люди, рекомендовавшие Абдуманнона, представили его как активного борца за правое дело исламского возрождения. Однако, стоек ли он в истинной вере? И выдержит ли тот груз больших дел, что лягут на его плечи? Знающие его люди, говорили, что он – азартный игрок, а игроки, как правило, готовы пожертвовать всем, лишь бы продолжать предаваться своей страсти. Но с другой стороны,  старшие братья Абдуманнона уверяли, что он сожалеет о своем увлечении картами и в своих убеждениях стоек. Почему же до сих пор нет никаких вестей с той стороны?

Размышления домулло прервал стук в ворота. Он подозвал к себе сына и попросил:

- Сынок, ну-ка пойди к воротам, открой, посмотри, кто пришел?

Мальчик, примерно 10-12 лет, подбежал к воротам и открыл калитку. За воротами стоял усто Зарди. Мальчик, хорошо знавший усто, поздоровался с ним и предложил войти во двор. Тот прошел в калитку и направился к навесу.

Домулло поднялся ему навстречу:

- Заходи, заходи, Зарди. Припозднился ты. По правде, мне уже всякие мысли в голову приходили. Я даже встревожился. Уже две недели прошло, а от тебя никаких вестей. Я уже стал задумываться, не случилось ли чего? Время сейчас неспокойное, никому нельзя верить. Но мои слова к тебе не относятся, не принимай их на себя.

- Успокойтесь, устод, ничего страшного не произошло, - успокоил домулло усто Зарди. – Просто много дел было, надо было разобраться с ними, потому и не мог вовремя сообщить вам о себе. Сейчас вот улучил удобный момент и поспешил к вам.

- Ну и какие у тебя новости, чем можешь обрадовать? – домулло приготовился выслушать хорошие  вести.

- Устод, сказать можно многое, я вам сейчас все подробно изложу. Новую тропу, тропу ислама, проложили и теперь можно распространять идеи «Джамоатула» и «Хизб-ут-Тахрира». Установили прочные отношения с братьями всего исламского мира. Наши усилия не пропали даром. Вместе с пропагандистской литературой стали получать и деньги. Всевышний не оставил нас  своими милостями. Наши молитвы дошли до него. Дай Бог, чтобы все наши дела завершились успешно.

- Это хорошо, усто. За столько времени я истомился в ожидании. Переходи к сути, не надо лишних слов.

- Ох, устод, устод, - лицо усто Зарди озарилось улыбкой. – Не зря говорят: из малого складывается большое. Ну-ка развяжите этот платок, увидите в нем деньги, которые бобо Карим доставил нам от друзей с той стороны границы. Вчера вечером принес мне домой.

С этим словами усто Зарди подал домулло сверток и несколько книг экстремистского содержания.

Домулло Пири взял книги, рассмотрел их, полистал, положил рядом с собой с правой стороны. Затем развернул сверток и взвесил в руке пачку долларов.

– Усто, сколько здесь?

– Всего пятьдесят тысяч долларов, - откликнулся усто Зарди.

Домулло провел рукой по узкой седой бороде:

– Усто, возблагодарим Создателя за милость. Наши молитвы долетели до его престола. Теперь я верю: мы не одиноки, можем получить поддержку. Сколько нам ни перешлют денег, все равно будет мало. Крепкая основа нужна, в недалеком будущем мы создадим нашу партию. При следующей встрече с афганцами скажите, что книг достаточно. Это было нужно поначалу, для установления связей. Будут деньги, литературу сами напечатаем. Сейчас, как воздух, нам необходимо…  - домулло понизил голос и осмотрелся по сторонам, -  для дальнейшей деятельности оружие, много оружия. Или сам об этом с афганцами поговори, или пусть бобо Карим  объяснит им нашу дальнейшую цель. Там, где живет бобо, много потаенных мест, есть куда оружие спрятать. Оборудуем тайник, оттуда его можно будет быстро взять.

- Я уже думал об этом, - согласился усто Зарди с домулло. – Пусть наши зарубежные братья побыстрее решат эти вопросы.

Домулло Пири наставительно поднял указательный палец вверх, как бы подчеркивая значительность того, что он сейчас произнесет.

- Усто, мы с тобой – единомышленники. Нам близки революционные идеи партии «Джамоат-ул-таблиг». Нужно побольше энергии. От тебя многое зависит. Ты ведь одним из первых установил связь с нашими единоверцами, подкрепил намерения конкретными делами. Теперь, когда есть путь и цели, надо работать  сутками, понимаешь ты это? Мне вот одно не дает покоя, - в голосе домулло прозвучало сомнение. – Насколько мы можем верить бобо Кариму.?

Усто Зарди покачал головой:

- Домулло, мы с бобо – родственники. Уже столько лет общаемся друг с другом. Вы можете доверять ему так же, как и мне.

- Ладно, тут ты уже сам смотри. У нас теперь появилось много друзей в Кулябе, Чубеке, Пархаре, работайте с ними теснее. Они уже получили от меня наставления, как взаимодействовать с вами.  Я распорядился, чтобы ты, усто, был руководителем нашего движения на юге Таджикистана.

Слова домулло взволновали усто Зарди. Он встал с места, приложил руки к груди и подрагивающим голосом произнес благодарственные слова.

- Наш великий наставник, я от всей души признателен вам за доверие. Все, что вы ни прикажете, обязуюсь выполнять с огромным старанием. На пути распространения ислама, если будет нужно, пожертвую своей жизнью. Буду встречаться с активистами нашего движения в районах и все ваши наставления обращу в действия.

Домулло удовлетворено склонил голову:

- Благодарю, усто. Я тебя считаю своим кровным братом. Верю, что такие, как ты, львы ислама, способны выполнить самые значительные дела. Успехов тебе, усто.

 Домулло, произнося эти проникновенные слова, снова пригласил усто Зарди сесть рядом с собой.

После непродолжительного ужина усто Зарди, получив от домулло  благословение, сел в машину, стоявшую за воротами, и покатил в сторону Куляба.

 

Будущие «борцы за веру».

 

Чужбина

 

Латиф не засиживался в своем кабинете. Он ходил из конца в конец по большому лагерю, расположенному в пустынной части Афганистана, и наблюдал за подготовкой моджахедов. Инженер считал реальностью создание большого исламского государства, в которое войдут все республики Средней Азии и Казахстан, а люди в осуществлении этого великого начинания были главной движущей силой.

Вот и теперь он наблюдал за тренировкой воинов ислама, руководил которыми Хоркаш, а потом подозвал его к себе. Вопросительно посмотрел на рослого моджахеда, тот правильно понял взгляд командира и достал из своего кармана лист бумаги со строчками арабской вязи. Латиф две-три минуты внимательно скользил глазами по написанному, сложил листок вдвое, но ничего не сказал о его содержании. Помолчал, потом приказал Хоркашу:

- Возьми этого человека и приведи ко мне. Ты и Саид будете сопровождать его.

 - Есть, господин, - отозвался Хоркаш.

Он прошел на учебный полигон, где Саид занимался военной подготовкой с Абдуманноном. Подозвал обоих к себе и распорядился, чтобы они привели свою спецодежду в порядок.

 

Саид и Абдуманнон, переодев полевую форму на обычную, снова появились возле Хоркаша.

Все трое прошли в лагерь моджахедов к инженеру Латифу. Инженер уже готов был к выходу. Как только Хоркаш доложил руководителю о прибытии, тот  приказал подготовить в дорогу машины марки «Доксан».

В первую машину сели Латиф с Хоркашем, остальные разместились в двух других.

Машины устремились из селения Анджиз в город Толукан. Абдуманнон смотрел в окно. Афганский пейзаж не радовал глаз. Дорога  пролегала по степям среди песков и колючих зарослей. Вокруг простиралась пыльная степь с пологими холмами, поросшими верблюжьей колючкой и полынью. Вдали виднелись скалистые горы, буро-желтые, выжженные солнцем. Нигде ни одного зеленого пятнышка. Абдуманнон вспомнил Таджикистан с его садами, хлопковыми полями и овощными плантациями и невольно вздохнул. Сравнение было не в пользу бесплодной чужбины.

В лицо бил горячий ветер, пахнувший пылью и горечью полыни.

Въехали в город, серый, полный глинобитных строений. Автомобили остановились у ограды одноэтажного здания.

Латиф и Хоркаш вылезли из машины и приказали остальным следовать за ними.

Когда они подошли к входу в здание, стоявшие тут охранники, оберегавшие командира Аслиддина, поприветствовали прибывших поклонами. Аслиддин встретился с Латифом и  распорядился, чтобы его спутники прошли вперед. Хоркаш, Саид и Абдуманнон приблизились к командиру и склонились перед ним. Аслиддин предложил всем сесть. Расположились на суфе – возвышении, покрытом ковром.

Абдуманнон во все глаза разглядывал Аслиддина, о котором столько слышал от моджахедов. Аслиддин был выше среднего роста, плотный, с большой лысиной, окаймленной черными с проседью волосами. Лицо продолговатое, смуглое, с небольшими бородой и усами. Щеки прорезали глубокие складки, глаза прищурены. Держался надменно и повелительно. Европейская одежда подчеркивала покатые плечи и заметно выпиравший живот.

Аслиддин повернулся в Абдуманнону:

- Мы проверили тебя и убедились, что ты точно из Таджикистана и тверд в вере.

Голос Аслиддина был низким, с хрипотцой.

- Это так, господин, – Абдуманнон встал и приложил руки к груди в знак почтения.

Аслиддин махнул рукой.

- Сядь. Согласно посланию, которое ты принес, мы оказали братьям по вере кое-какую помощь и в то же время убедились, что ты не провокатор, не подставное лицо. Проверка показала, что ты – человек ответственный, скромный и исполнительный. Но этого мало, чтобы стать настоящим моджахедом, ты еще должен многому научиться. Пропаганда идей  «Джамоат-ул-таблига» требует особого умения. Наша борьба на избранном пути будет долгой. О тебе знают только три человека. Тебе предстоит поездка, когда вернешься к нам обратно, будешь продолжать специальные занятия.

Аслиддин посмотрел на Латифа и распорядился:

- Завтра Абдуманнона присоедините к группе, отправляющейся в Пакистан. Его доставят в Карачи. Если нет никаких просьб и пожеланий, тогда Бог в помощь.

На другой день Латиф, Хоркаш и Саид проводили Абдуманнона в Пакистан и затем вернулись в свой лагерь.

 

 

 

 

 

 

«Выбранный тобой путь очень тернист и извилист»

 

«В нашей деятельности провалов не прощают».

 

 

 

Дело приостановлено

 

Следствие по делу Абдуманнона Саидова длилось уже два месяца. Все необходимые  формальности, предписанные законом, были осуществлены. Согласно полученным сведениям Абдуманнона перебросили из северных провинций Афганистана в Пакистан.

Джамолов вызвал к себе Гафурова:

- Каковы ваши планы относительно дальнейшего расследования?

- Товарищ полковник, все, что мы намечали по делу Саидова, нами выполнено. Опросили всех его знакомых и родственников. Факты подтверждают, что именно он нарушил государственную границу и ушел в Афганистан. Согласно положению, мы поручили оперативным отделам продолжать работу в этом направлении. По мере поступления новых сведений будем продолжать уголовное дело.

Нурсаид Джамолов поразмыслил.

- Мне кажется, в этом деле нет неясностей, как нет пока и новых фактов. Потому целесообразно следственное дело приостановить. Все операции, которые будут проводить наши оперативники с разрешения Генерального прокурора республики, протоколировать. Таким образом, мы будем продолжать наблюдение за ходом оперативных мероприятий и, в случае необходимости, помогать советами. План необходимых действий утвержден Министром. Общий контроль работы оперативников возложен на меня и полковников Ризвонова и Гоибова.

В конце августа по решению старшего следователя по особо важным делам следственного отдела Министерства безопасности уголовное дело относительно Саидова Абдуманнона было приостановлено.

 

 

 

Тревожная неопределенность

 

Вот уже четыре месяца Хасан Амонов не находил себе места. Ничего стоящего Шариф и бобо Карим ему не сообщали, и это не могло не тревожить. Как и прежде, Хоркаш и Саид встречались с бобо Каримом, передавали ему деньги небольшими суммами, но ничего нового об Абдуманноне не сообщали. Он словно сквозь землю провалился. Такая неопределенность выбивала всех из привычной колеи, начиная от высшего руководства и кончая рядовыми сотрудниками, которые были задействованы в этих оперативно-следственных мероприятиях.

В таком зыбком равновесии прошел год, и по-прежнему никакой ясности в судьбе Абдуманнона Саидова не проступало. Связи, встречи, приходы и уходы афганцев в сад к бобо Кариму проходили по уже отработанному сценарию, и не было среди них никакого пробела, который мог бы обрадовать и сдвинуть неопределенность с мертвой точки. Усто Зарди, навещая бобо Карима, вопросительно посматривал на него, но старик только пожимал плечами. Тревожился и домулло Пири. Во время бесед с усто Зарди он по поводу и без повода вспоминал Абдуманнона, но усто только разводил руками и сожалеющее вздыхал. С каждым проходящим днем домулло Пири хотелось все больше знать, чем же занимается Абдуманнон по ту сторону границы и не случилось ли с ним чего-нибудь непредвиденного?

 

И ты не узнал нашего спутника?

 

Осень вступила в свои права. Днем еще было жарко, но ночь приносила с собой желанную прохладу. Листва деревьев заметно пожухла, ветви клонились под тяжестью плодов, и сад расцветился желтыми, оранжевыми и карминными тонами. Поплыли по воздуху серебряные нити паутины, белые облака занимали большую часть неба.

Вот уже несколько дней бобо Карим со своей старухой собирали плоды. Сидя в тени под раскидистым тутовником, резали их на дольки для приготовления сухофруктов.

В полдень бобо Карим отправился к роднику, чтобы совершить омовение. Закатал рукава до локтей, присел у светлого потока и тут услышал за собой покашливание. Обернулся и увидел Хоркаша и Саида, а с ними незнакомого молодого мужчину. Высокого, худощавого, с длинной бородой и усами, и хмурым лицом. Старик, как и прежде, дружески встретил их, предложил пройти к шалашу и отдохнуть там. Правда, предупредил, что в саду он не один.

Хоркаш отклонил его приглашение, сказав, что у них короткий разговор. Они еще хотят поохотиться в плавнях.

Хоркаш огляделся и негромко спросил старика:

- Бобо, есть возможность принять и спрятать военное снаряжение?

Бобо Карим даже вздрогнул от неожиданности, но сумел взять себя в руки и с деланным спокойствием ответил:

- Оѓои[5] Хоркаш, это дело серьезное и опасное. Требует основательной подготовки. Если я попаду в руки соответствующих органов, меня повесят. Нужно подумать. Тем более, что то снаряжение, о котором ты говоришь, так просто не пронесешь по открытой местности. Заметить могут. Во всяком случае принять несложно, только дайте время, пораскину умом, подумаю, где спрятать.

- Ждать некогда, в следующую среду мы принесем пятьдесят автоматов Калашникова,- оборвав старика на полуслове, повелительно проговорил Хоркаш. – К этому времени найди тайник для них. И чтобы никто об оружии ничего не знал. Даже усто Зарди не говори о нем.

- Ладно, так и быть, до вашего прихода что-нибудь придумаю, - неохотно согласился старик. – Хоркаш, а что же ты не познакомил меня со своим спутником? Саида я знаю, а этого вроде в первый раз вижу.

Хоркаш усмехнулся:

- Совсем из головы вылетело. Так, один охотник.

Вопрос старика застал Хоркаша врасплох и тот, не желая говорить, кто его спутник, отделался такой вот невразумительной фразой. На этом моджахед оборвал разговор и все трое поспешили уйти.

Бобо Карим повздыхал, совершил омовение и полуденный намаз, затем вернулся в сад. Там, стараясь не встречаться с женой взглядом, коротко буркнул:

- Собирай вещи, к вечеру пойдем домой.

- Но мы еще не все собрали, - удивилась старуха.

- Потом доберем остальное, немного осталось.

Старуха, молча,  собрала ведра и корзины, так и оставшиеся пустыми, и пошла за мужем. Он посадил ее на осла, а сам пошел сзади. К вечеру они добрались до дома, а на следующее утро, сразу после молитвы, бобо Карим поспешил к Шарифу. От него они на машине поехали в Куляб.

 

                                                                   Секретно.

 

                                                                        № 1.

Министру  безопасности

Республики Таджикистан

Срочно.

 

Согласно  полученным сведениям в следующую среду этого месяца в известное место знакомыми объектами будет переправлено из-за границы на нашу сторону контрабандным путем пятьдесят единиц оружия. В соответствии с планом оперативных мероприятий под условным названием «Каждум» просим Вашего разрешения в присутствии следователя и на законном основании изъять это оружие и в впоследствии использовать его в качестве вещественных доказательств.

Одновременно просим Вашего указания командиру отряда  района Хамадони, чтобы пограничники обеспечили нам безопасность, но сами в проводимую операцию не вмешивались.

С уважением,

 

Начальник оперативной группы

МБ РТ в городе Кулябе

полковник                                                              М.Гоибов.   

 

Готовящийся фаворит.

 

Министр, ознакомившись с экстренным сообщением, позвал к себе начальников Управлений Джамолова и Ризвонова и дал прочесть им текст сообщения. Затем приказал им взять под свой контроль операцию по изъятию оружия.

                         

 

 Секретно.

 

                                                                              № 1.

 

Начальнику оперативной группы

МБ Республики Таджикистан

в городе Кулябе

полковнику Гоибову М.

 

Срочно

 

Вопрос намечаемой вами операции согласуйте с начальником следственного Управления полковником Джамоловым. Командиру пограничного отряда района Хамадони дано указание обеспечить безопасность вашей группе и не вмешиваться в проводимую операцию. Проведите ее с необходимыми предосторожностями, чтобы ни внешние, ни внутренние враги ничего о ней не знали.

 

 

          Министр безопасности

          Республики Таджикистан

 

 

 

Ущелье драконов

 

Гоибов, получив ответное сообщение из министерства, тотчас же пригласил к себе Хасана Амонова и Курбана Ахмадова. Оба без промедления явились к начальнику. Гоибов познакомил их с содержанием телеграммы и еще раз подчеркнул необходимость соблюдения всех предупредительных мер.

- Особо оберегайте бобо Карима, он для нас – бесценный источник информации. За все годы своей службы я еще не видел такого ответственного человека. Этот старик проявляет такую верность гражданскому долгу, что нам у него поучиться нужно. Смотрите, как у него болит сердце за нашу землю. Из тех денег, что вручили ему для передачи, он не взял себе ни одного доллара, а ведь они ему были бы не лишними. Хасан, тщательно опекайте его. Когда появится возможность, организуйте ему, как и прошлой осенью, встречу с племянниками. Сделайте им проходные визы. Бобо заслуживает всяческих поощрений за свою помощь нам.

Обратите внимание на одно обстоятельство: во время последней встречи бобо Карима с афганцами, с ними пришел незнакомый человек. Это неслучайно. Нужно установить – кто он такой? В тех операциях, которые проводит разведка, не бывает посторонних людей.

- Вам поручается, - Махмадали Гоибов посмотрел на Курбона, - осмотреть переправленное оружие, переписать его номера, а затем занести все виды и количество стволов в протокол. Джамолов обещал прислать криминалиста Фаттоха Шарипова, чтобы тот снял с оружия отпечатки пальцев. Бобо Карима предупредите, чтобы он не трогал оружие и не оставлял на нем своих следов.

После короткого инструктажа Хасан утром в среду собрал всех сотрудников, которым предстояло проводить операцию, проверил их готовность, а затем отпустил всех, чтобы немного отдохнули. К вечеру из Душанбе прибыл эксперт-криминалист Фаттох Шарипов. Хасан ждал звонка Шарифа, после которого они должны были приехать к нему на ферму с оперативной группой, уяснить положение, а затем отправиться в сад бобо Карима для проведения там оперативных мероприятий.

Ожидание длилось до глубокой ночи. Шариф не звонил, и только на другой день в одиннадцатом часу раздалась трель телефонного звонка.

Шариф был немногословен.

- Жду вас на ферме. Обязательно захватите ГАЗ-69.

Хасан вскочил с места и устремился к бассейну, возле которого его оперативная группа играла в бильярд. Приказал срочно собрать все необходимое и садиться в машину. Фаттох, Курбон и еще двое сотрудников, которым предстояло выступить в качестве понятых, сели в машину, вести которую должен был сам Хасан. Выехали со двора отдела и покатили по главной магистрали Куляб-Душанбе до поворота на Бодомак. Хасан привычно свернул в сторону фермы. Когда доехали до нее, Амонов остановил машину прямо у входа в административное здание. Все вышли из машины и направились в кабинет Шарифа.

Бобо Карим и Шариф ждали их.

 

Охраняющий вход в пещеру Драконов

 

 

- Бобо, все нормально или нет? – полушутливо-полусерьезно сразу же от двери осведомился Хасан.

- Нормально, нормально, - отозвался бобо Карим. – Оружие получили, спрятали в ущелье, завалили его травой. Машина пусть подъедет прямо к роднику. К тайнику с оружием дороги нет, поэтому лучше оставить ее у въезда в ущелье, тогда не будет видно с той стороны.

Все сели в машины и поехали к посту Кричон. Как и договорились, автомобили оставили близ ущелья, а сами пошли к тайнику.

Бобо Карим отбросил в сторону траву и ветки, которыми было прикрыто оружие, и показал автоматы  Калашникова.

Курбон брал каждый автомат руками в резиновых перчатках и записывал в протокол номера, вид оружия, количество рожков с патронами и их калибр.

Фаттох Шарипов фотографировал каждый автомат, потом запечатлевал процесс изъятия оружия  на видеокамеру и с помощью дактокарты   снимал с них обнаруженные отпечатки пальцев на различных частях оружия.

После того, как были составлены и подписаны все документы, участники группы забрали оружие и погрузили его в машину.

Поехали обратно, Шарифа и бобо Карима высадили у фермы, а оперативники на машинах возвращались обратно в Куляб. Сумерки подернули окрестности синей дымкой.

 

 

Готовность номер один

 

Прошло несколько дней. Бобо Карим по обыкновению находился в саду. Устав за день, он совершил вечерний намаз, расстелил в шалаше на паласе одеяло, подложил под голову ватную подушку и, лежа на спине, задумчиво созерцал звезды. Ночь прохладная, луна шла на убыль и была видна до половины. Стоявшая тишина и покой навевали на бобо Карима сон.  Чуть слышный мужской кашель вывел старика из дремотного состояния.

- Вставайте, бобо, это я – Хоркаш.

Старик открыл глаза, приподнялся на постели и при лунном свете разглядел Хоркаша и Саида. Сел, афганцы разместились на одеяле рядом с ним.

По обыкновению Хоркаш заговорил первым:

- Бобо, на этот раз мы пришли с поручением от Латифа и командира Аслиддина. Какова цель нашего прихода? Мы должны с вашей помощью через три дня по этому пути, который в достаточной степени безопасен, переправить в Таджикистан Абдуманнона. Об этом кроме меня и вас никто не должен знать. Примите его, отведите к себе домой. Потом он  направится в центр республики. Как только устроится там, мы передадим ему через вас средства связи, деньги и все остальное, что будет необходимо. Поэтому пусть Зарди встретится с ним и проводит его до места. В будущем будете передавать ему наши указания и, в свою очередь, сообщать нам о том, что ему нужно. Еще раз хочу напомнить вам, чтобы никто не знал об оружии. Ясно вам, бобо?

– Все понял, - отозвался старик. - Хоркаш, значит и Абдуманнон ничего не должен знать о наших тайнах.

Хоркаш рассмеялся:

- Он, бобо, уже все знает.

- Как это, откуда?

- Он в прошлый раз приходил сюда с нами.

- Это тот самый третий, которого вы называли охотником?

- Да, это и был Абдуманнон. Мы его специально взяли с собой, чтобы познакомить с вами.

- Почему же вы тогда скрыли от меня, кто он был на самом деле?

- Таков был приказ нашего командира. А теперь вот по его приказу мы все тебе открыли.

Старик все никак не мог успокоиться:

- Хоркаш, когда вы оружие доставили, ты сказал, чтобы усто Зарди ничего не знал о нем?

- Да, это так. А вот о том, что придет Абдуманнон, можешь поставить его в известность.

- Интересно получается, ничего не понимаю. Значит, усто об оружии ничего не должен знать, а вот Абдуманнона должен встретить.

Хоркаш усмехнулся:

- Бобо, так захотел сам Абдуманнон. Значит, у него есть на этот счет свои соображения. Придет время, сам тебе расскажет, что к чему. Командир послал тебе большие деньги.

Сказав это, Хоркаш достал из вещевого мешка пакет, обвязанный платком, и подал его старику.

- Видишь, бобо, сочли, что ты достоин большого вознаграждения.

- Э, Хоркаш, я еще не заслужил такого подарка, - заскромничал старик.

- Нет, бобо, в нашей жизни каждый человек должен вознаграждаться по заслугам, - с этими словами Хоркаш положил сверток на одеяло рядом со стариком. – Тут десять тысяч американских долларов. Бери и сделай свою жизнь благополучной.

Бобо Карим взял сверток и спрятал его под подушку без дальнейших возражений. Хоркаш и Саид поднялись с места, пожелали старику высшего покровительства и растаяли, словно тени, в лунном сиянии.

Бобо Карим проводил их долгим взглядом, а потом снова улегся на постель. Долго  не мог уснуть. Он думал, слава Богу, что Абдуманнон снова появился. Всем от этой вести станет легче, и ему, старику, тоже. По крайней мере, одной загадкой будет меньше.

Старик повозился на постели, повздыхал, потом поднялся. Отложил охотничье ружье к стенке шалаша, сполоснул руки и лицо холодной водой, затем помолился. На душе стало спокойнее, снова улегся на постель и закрыл глаза. Прохладный ветерок, тянущийся от реки, шевелил волоски на его бороде. Прошло еще немного времени, и бобо Карим уснул.

 

 

 

 

Возвращение

 

Итак, Бобо Карим по согласованию с сотрудниками органов безопасности, должен будет привести Абдуманнона к себе домой. Оттуда на машине Шарифа отвезут его к усто Зарди. В день, когда Абдуманнон перейдет границу, Шариф уже будет в доме бобо Карима. Назовется племянником старика, вроде бы приезжал погостить из Куляба. Бобо Карим представит Абдуманнона как инспектора «Таджикпотребсоюза», чтобы окончательно снять с него всякие подозрения. Вроде бы занят заключением договоров на поставку сухофруктов.

Хасан Амонов не находил себе места. Вместе с Курбоном Ахмадовым он еще и еще инструктировал Шарифа и бобо Карима, чтобы они не совершили какого-нибудь промаха. Хасан добивался от них предельной слаженности действий. Когда увидел, что им все ясно и держатся они спокойно и уверенно, тогда немного успокоился, купил на ферме молоко и каймак, распрощался с Шарифом и стариком и уехал.

Напряжение ощущалось и в Душанбе, в Министерстве безопасности. Министр вызвал к себе Джамолова и Ризвонова.

- Значит, Абдуманнон объявился, - сказал он, окидывая взглядом обоих начальников Управлений. – Примите все меры, чтобы этот мерзавец не ускользнул от нас. Держите события под контролем. Но не торопитесь с задержанием. Дайте ему возможность свободно перемещаться. Следите, куда направится, с кем будет устанавливать контакты. Ведите себя так, будто мы ничего о нем не знаем. Но наши сотрудники ни днем, ни ночью не должны спускать с него глаз. Только делать это надо крайне осторожно, чтобы он ничего не заметил. За границей он целый год не бездельничал. Полагаю, что его хорошо поднатаскали, обучили всему необходимому, а потом забросили к нам. Ведите за ним наблюдение от самого Бодомака. Через каждые десять-двенадцать километров меняйте друг друга. Все ясно?

 - Так точно, товарищ генерал, - с этими словами оба офицера поднялись с мест.

- Есть какие-нибудь предложения, пожелания?

- Товарищ генерал, теперь, когда Абдуманнон снова появился, мы возобновим приостановленное уголовное дело, возбужденное в отношении  него,– предложил Джамолов

- Согласен, процессуальные вопросы сами решайте. Будете поддерживать связь, не говорите открытым текстом, шифруйте сообщения. Думаю, название операции не забыли? Пусть так и остается  «Каждум» - «Скорпион», только не давайте ему ужалить, – в  голосе министра прозвучали шутливые нотки.

Джамолов и Ризвонов, получив разрешение, вышли из кабинета председателя.

 

Долгожданный гость

 

Согласно предварительной договоренности, бобо Карим с самого утра ожидал в своем саду появления афганцев. Примерно часа в четыре дня они, крадучись, прошли по тропе в камышовых зарослях от реки и, как тени, проскользнули в шалаш старика. Их было трое: Хоркаш, Саид и с ними рослый, загорелый парень с густой бородой, одетый в потертые синие джинсы и клетчатую рубашку.

Хоркаш официально представил своего спутника:

- Бобо, это и есть Абдуманнон.

- Добро пожаловать, брат, - старик бросил внимательный взгляд в сторону парня. – Вижу, не забыл ты ни друзей, ни родной край. Очень соскучился по земле предков. Как ни хорошо в чужих краях, а родина дороже. Хорошо сделал, сынок, что вернулся. Твои дети, родня часто тебя вспоминают. Я был там, точно знаю. Не беспокойся, так тебя проведу, никто, ничего не заметит. Надеюсь, на всякий случай у тебя документы имеются? Ты под своим настоящим именем сюда пришел?

Абдуманнон не произнес ни звука, только утвердительно мотнул головой.

Старик произнес молитвенное напутствие Хоркашу и Саиду, и те пошли по тропе вниз, ведущей к роднику, а затем к камышовым зарослям.

Бобо Карим жестом руки показал Абдуманноне, чтобы тот взял свой вещевой мешок и следовал за ним.

- Сынок, - повернулся к нему бобо Карим, - Ты уж прости меня, я на осла сяду. Годы уже не те, сил нет пешком ходить. Ты молодой, полагаю, десять-двенадцать километров свободно пройдешь.

- Ничего страшного, – откликнулся Абдуманнон. – Я и сто километров пешком одолею.   

Он еще не свыкся с новой обстановкой, держался настороженно, озирался по сторонам.

Старик, кряхтя, взобрался на осла и тронул его с места. Абдуманнон шел следом за ним. Двигались по тропе, ведущей к селению  старика. До дома добрались уже в темноте, в селении редко где горел свет, жители уже легли спать.

Во дворе старика Абдуманнон увидел машину «Жигули».

- Чья это машина? – негромко спросил он.

Старик, делая вид, что ночью плохо видит, подошел к «Жигулям» и всмотрелся.

- А, эта машина моего племянника из Куляба. Должно быть какое-нибудь дело появилась. Ты заходи, я тебя представлю как инспектора из «Таджикпотребсоюза». Надо сказать, он вовремя приехал. Завтра пораньше отвезет нас в Восе. Чем добираться на попутках, с ним нам будет удобнее.

Обеспокоившийся вначале Абдуманнон, понемногу осваивался. Слова старика успокоили его. Они зашли под навес. Бобо Карим осмотрелся, Шарифа нигде не было видно, поэтому он спросил у старухи:

- А где Шариф?

- Вас пошел искать, – отозвалась старуха. - Я сказала ему, что бобо в саду. Хорошо, сказал, здесь ждать не стал и пошел в дом своей дочери. Пусть, сказал, моя машина постоит у вас до утра.

- Ладно, жена, сделай нам чай-пай, - распорядился бобо Карим. -  Достархан приготовь, потом позовем племянника.

Старик и его гость сполоснули руки и сели на одеяло, расстеленное на ковре под навесом. Хозяйка быстро расстелили достархан, принесла тарелки с кислым молоком и каймаком. Заварила чай и подала его, потом спросила мужа:

- Может шурпы принести?

- Я не хочу, а для гостя принеси, - отозвался старик.

Хозяйка принесла тарелку шурпы.

Абдуманнон пододвинул тарелку к себе и едва не прослезился. Он ощутил аромат той еды, которую всегда готовили его мать, а потом жена. Горло сжало от воспоминаний о матери, жене, детях. На какое-то мгновение он даже онемел от волнения.

 Старик, будучи проницательным и догадливым человеком, хорошо понимал состояние гостя, но делал вид, что ничего не замечает.

 Абдуманнон открыл вещевой мешок, извлек из него поясной платок и промокнул повлажневшие глаза. Затем повесил платок на шею. Взял с достархана кусок лепешки, разломил его и поднес к глазам. Принялся  неспешно есть, целиком погрузившись в это занятие. Он испытал то же потрясение, что и год назад, когда переходил пограничную полосу. Не верилось, что все самое страшное уже позади. И если бы не сидевший рядом старик, Абдуманнон не стал бы сдерживаться и заплакал бы, как ребенок. Тело сотрясала мелкая дрожь, но в полумраке навеса этого не было видно.

Бобо Карим ощущал необычное состояние гостя, но вел себя, как обычно, неспешно пил чай и даже посетовал на то, что при свете слабой лампочки под навесом почти ничего не видит.

Постепенно Абдуманнон сумел взять себя в руки. Он ел с таким аппетитом, будто никогда до этого не пробовал шурпы. Насытившись, он негромко заговорил.

– Бобо, я думаю, вам обо мне кое-что известно. Знаю, что все проверки были проведены не без вашего участия. Я не хотел быть далеко от Родины. Но так жизнь повернулась. Все то оружие, что вы спрятали, я переправил взамен долга. Сильно проигрался. Теперь продам оружие и погашу долг, - Абдуманнон не хотел называть основную причину, по которой оружие было заброшено в Таджикистан. - С собой я захватил немного денег. Если вы хотите, могу с вами поделиться.

– Нет, нет, сынок, - запротестовал старик, не желая принимать деньги. – Оставь себе. В кишлаке особых трат нет.

Абдуманнон взял кейс, извлеченный из мешка, и открыл его. Старик увидел пистолет, диктофон и другие вещи. Абдуманнон отложил их в сторону, взял из кейса Коран и вручил его старику.

- Бобо, этот Коран отпечатан в Пакистане, очень дорогая вещь. Хочу  подарить его вам.

Бобо Карим обрадовался:

- Вот этот подарок я приму, сынок, он для меня дороже всяких денег.

Старик привстал, взял Коран в руки и поднес к глазам, потом бережно положил его на одеяло.

- Бобо, теперь мое имя для вас Абдумалик, - снова негромко заговорил Абдуманнон. – Это для того, чтобы держать в тайне наши с вами встречи с афганцами. Когда устроюсь в Душанбе, через вас буду поддерживать связь с Хоркашем, вместе будем работать. Усто Пири в дальнейшем выведем из игры, остальные поручения потом. Сейчас давайте поспим немного. Своего племянника предупредите, чтобы завтра после утренней молитвы отвез нас в Восе. Там покажете мне дом усто, а сами вернетесь домой и будете ждать дальнейшей связи.

Бобо Карим согласно склонил голову:

- Хорошо, сынок, спокойной ночи. Сейчас пойду, предупрежу Шарифа, чтобы утром пришел пораньше

Старик выключил свет и пошел на поиски Шарифа. Тот ждал его в соседнем доме. Посидели, посоветовались, решили отправиться в дорогу часов в шесть утра. После чего бобо Карим вернулся домой и лег спать.

 

Слежка

 

Рабочая группа слежения уже заняла определенные места к тому самому времени, которое Хасан назначил Шарифу.

Рано утром, едва кромка неба начала светлеть на востоке, бобо Карим и Абдуманнон после молитвы уже сидели за достарханом. К завтраку подошел и Шариф. Хозяйка готовила ширчой[6], и нужно было немного подождать. Однако Шариф громко выразил недовольство:

-Э, хозяйка, подай, что есть и довольно. Мы и так уже опаздываем. Я должен в восемь часов быть в Кулябе.

- Сейчас принесу, ширчой уже готов, - откликнулась старуха.

- Не хочу я в такую рань ничего горячего. Он него у меня кровь из носа идет. Если есть, принеси кислого молока или сливочного масла.

- Есть кислое молоко, - старуха выглянула из кухни.

- Ну и прекрасно, его и давай.

- Сейчас, Шариф.

Старуха подала Шарифу чашку кислого молока. Наскоро перекусив, они провели молитвенно ладонями по лицам, поднялись и сели в машину Шарифа. Он прогрел мотор и вывел «Жигули» на дорогу, ведущую из Бодомака в Куляб.

Ехавший впереди мотоциклист уступил им дорогу и помчался следом. Едва машина Шарифа достигла склона, мотоциклист остановился на повороте и заговорил в микрофон:

– Первый, первый, я – четвертый. «Каждум» в автомашине «Жигули», приближается к магистрали Куляб – Восе – Душанбе. Первый, как меня слышите?

– Четвертый, четвертый, понял тебя. Объект приблизился к главной магистрали. Я принимаю его. Конец связи. Четвертый, конец связи.

«Жигули» Шарифа доехали до Бодомакского поворота и свернули налево, в сторону Восейского района. «Жигули» седьмой модели следовали за машиной Шарифа в отдалении, не привлекая к себе внимания. В этом автомобиле находились Хасан Амонов и Курбонали. У них было задание, в случае чрезвычайных обстоятельств задержать Абдуманнона. Это была крайняя мера предосторожности.

Хасан взял портативную рацию и настроился на нужную волну:

- Четвертый, четвертый, я – первый,  слышишь меня?

- Первый, первый, я – четвертый, слышу вас, - послышалось в ответ.

- Четвертый, ты на своем месте?

- Первый, стою там, где приказано.

-Поменяй место, следуй к районному мосту. Я сопровождаю «Каждума». Четвертый, четвертый, как понял?

– Первый, вас понял хорошо.

 Шариф погнал машину со скоростью 80-90 километров в час. Он проехал по широкому Восейскому мосту через реку Яхсу и, не доехав до памятника Восе, свернул в левую сторону. До здания военного комиссариата оставалось совсем немного, когда старик попросил остановить машину.

Бобо Карим впереди, Абдуманнон – за ним, вошли в узкий переулок. Он вел прямо к дому усто Зарди. Бобо Карим издалека указал на дом усто, затем пошел назад к Шарифу, который ждал его в машине.

Абдуманнон осмотрелся по сторонам и вошел во двор усто.

Неподалеку от дома усто на столбе был виден электрик, чинивший оборвавшийся утром провод.

Увидев Абдуманнона, усто Зарди пошел ему навстречу и завел в дом.

Электрик, стоя на столбе, склонился к воротнику и негромко заговорил по связи:

– Первый, первый, я – «мастер». Две фазы соединились (имелось ввиду, что два человека встретились.) Ток пошел, скоро свет будет. (В смысле, если объекты наблюдения выйдут из дома, последует новое сообщение.) Как меня поняли?

 – «Мастер», «мастер», продолжай наблюдение, сейчас к тебе подъедет машина электросети. Два других электрика придут на помощь. «Мастер», когда появится «Каждум» постарайся запомнить его (иными словами, постарайся сфотографировать).

– Первый, первый, вас понял, уже сделано, - откликнулся «Мастер».

Немного погодя к столбу подъехала специальная дежурная машина, на боку которой по-русски было написано «Электросеть».

Машина остановилась, электрик спустился со столба и сел в кабину. Там передал маленький фотоаппарат в руки эксперта. Через десять-пятнадцать минут Фаттох изготовил фотоснимок Абдуманнона. Это был контрольный снимок, остальные будут готовы чуть позже.

«Мастер» выбрался из кабины и снова полез на столб. Из кузова машины вытащили моток электрического провода, положили его у столба, после чего машина «Электросети» выехала из проулка.

Хасан Амонов ждал машину «Электросети» у здания автовокзала. Она остановилась за стоянкой возле электрического столба, словно и тут был нужен ремонт. Один из электриков поднялся на столб.

Хасан сел в кабину машины. К этому времени Фаттох изготовил уже более двадцати снимков Абдуманнона. Хасан взял их и направился к автомобилям, ведущим слежку и стоящим тут же, словно ожидая пассажиров. Хасан роздал по одному снимку сотрудникам  и предупредил, чтобы не потеряли их до конца операции.

Портативная рация у Амонова снова ожила:

- Первый, первый, я «Мастер». Со двора «3» выехал он сам на «Опеле» зеленого цвета, государственный номер В 3986 РТ 03, едет в сторону автовокзала.

- «Мастер», сообщение принял, продолжайте наблюдение, - отозвался Хасан.

– Первый, первый, я четвертый. Объект «3» принял. Он на автозаправке, заливает в машину бензин. Должно быть, собирается далеко ехать.

 – Четвертый, четвертый, твое дело наблюдать, а не делать выводы. Выводы будет делать суд.

– Первый, я понял. Прощу прощения.

Усто Зарди, заполнив бензобак доверху, расплатился с заправщиком и вернулся на машине домой.

«Мастер» снова вышел на связь:

– Первый, я -  «Мастер». Объект «3» приехал домой. «Каждум» и «3» готовятся выехать. Я перебираюсь на другой столб, в начале улицы.

 – «Мастер», понял тебя, будь с четвертым.

«Мастер» собрал ремонтные принадлежности и направился к другому столбу.

Он еще был на половине пути, когда «Опель» объекта «3» проехал мимо него. В машине сидело два человека.

«Мастер» вытащил рацию:

– Первый, первый, «Каждум» и «3» отправились в путь.

– «Мастер», понял, отзывайся на «четвертый».   

– Всем, всем, я – первый, будьте готовы, «Каждум» в пути. Подтвердите готовность.

Все от первого до двадцатого подтвердили готовность.

Первый снова вышел на связь.

– Всем. Согласно плану мероприятий, «Каждума» провожаем до дома. Внимание.

Снова все сказали, что поняли.

Усто Зарди, выехав со двора, в райцентре миновал несколько улиц, снизил скорость движения, вышел из машины и осмотрелся по сторонам. Затем снова сел в машину, тронулся и резко свернул на другую улицу, должно быть, проверяя, нет ли за ним слежки. Убедившись, что поблизости никого нет, выехал на магистраль Куляб – Душанбе со скоростью 90 км в час и покатил в сторону Дангары, а оттуда по направлению к Курган-Тюбе.

Усто Зарди ехал без остановки до самого полудня. Около двух часов дня миновал дорожную развязку в Калининабаде и поехал прямо в Курган-Тюбе. В условленных местах наблюдатели передавали его один другому, стараясь не приближаться, но и не упустить из вида.

Усто Зарди въехал в Курган-Тюбе, миновал его и покатил к Бохтару.

Портативная рация вышла на связь:

- Первый, первый, я – двадцатый. Принял «Каждума», «3» едет в сторону Бохтара.

В Курган-Тюбе Хасан передал наблюдение за «Каждумом» Сафару Каримову, ответственному сотруднику Управления безопасности Хатлонской области. Каримов по направлению движения усто Зарди понял, что усто везет «Каждума» в дом к домулло Пири. Учитывая это, наблюдатели заняли позиции до самого дома домулло.

И верно, усто Зарди повез гостя в дом домулло Пири. Машина въехала во двор и замерла там.

Группа наблюдения продолжала выжидать. Днем, даже в начале осени, в Вахшской долине так же жарко, как и летом. От зноя плавится асфальт. Стеклистая дымка разогретого воздуха струилась над землей, искажала перспективу. Казалось, что колеблются дома и деревья. Наблюдатели обливались потом, но своих мест наблюдения не покидали. Солнце выжгло дотла дневные часы, синие сумерки начали заволакивать окрестности. Наступившая ночь усилила духоту.

В доме домулло Пири зажглись огни, но никакой подготовки к дальнейшей поездке не было заметно. После двенадцати часов ночи Каримов остался наблюдать за домом домулло, остальных сотрудников отправил отдыхать. Было ясно, что усто Зарди и Абдуманнон скоротают ночь в доме домулло Пири.

 

 

 

 

Наблюдение продолжается

 

Утро собралось с новыми силами и стало активно теснить ночную тьму.

Каримов вышел на связь:

- Всем, всем. По местам. Начинаем работу.

Все сотрудники отдела наблюдения заняли свои позиции. Как и было предусмотрено оперативным планом, им предстояло сопровождать «Каждума» от пункта выхода до конечной цели, после чего наблюдение за ним продолжат работники Комитета.

В семь часов утра ворота двора Пири отворились, на улицу выехал «Опель» усто Зарди. Рядом с усто Зарди сидел Абдуманнон. «Опель» выбрался  на большую дорогу, ведущую к центру города. Оттуда по базарной дороге вырулил на магистраль Курган-Тюбе – Душанбе.

Группа наблюдателей пришла к выводу, что «3» повезет объект в Душанбе. Однако вышло по-иному. Зарди остановил машину у автовокзала.

Абдуманнон выбрался из кабины, вещевого мешка с ним не было. Зарди повернул машину назад и поехал по дороге Курган-Тюбе-Куляб. Наблюдатели сопровождали его.

Абдуманнон выглядел преображенным. Сбрил бороду и усы, в джинсах и клетчатой рубашке с короткими рукавами он ничем не отличался от окружающих.

Он вошел в здание автовокзала и направился к билетной кассе.  Приобрел билет, купил в буфете бутылку лимонада и сидя на скамейке, глотками отпивал из бутылки.

Голос по трансляционной сети возвестил:

- Вниманию пассажиров, имеющих билеты. Автобус номер В 2123 РТ 03 отправляется по маршруту Курган-Тюбе - Душанбе. Пожалуйста, займите свои места.

«Каждум» поднялся с места, подошел к автобусу и поднялся в салон через первую дверь.

По приказанию Каримова оперативный работник отдела тоже вошел в автобус и сел рядом с Абдуманноном.

После того как пассажиры разместились в салоне автобуса, машина отправилась в путь.

Каримов и Гафуров, и с ними еще два человека в легковом автомобиле сотрудников ГАИ ехали вслед за автобусом. Его водителю было приказано в пути нигде не останавливаться.

В одиннадцать часов дня автобус остановился на площадке Душанбинского автовокзала. Абдуманнон вышел из автобуса и направился к стоянке такси.

 На всех постах, где возможно было появление «Каждума», зазвучал голос начальника штаба Комитета безопасности Ризвонова:

- «Зухал»[7], «Ситора»[8], я – ноль-один. («Зухал» - позывной  министра, «Ситора» - начальник Управления Джамолова). «Каждум» - на нашем пороге, намеревается взять коробку и ехать. (На условном языке это значило: что хочет сесть в такси)

Наблюдатели взяли его под свой контроль. Сел в коробку – они следуют за ним. «Каждум» остановил такси у здания Душанбинского железнодорожного вокзала. Вошел внутрь. Прошел мимо очереди в билетные кассы, спустился в подвал и остановился у секции камеры хранения. Открыл  атташе-кейс, достал оттуда пачку денег, а кейс положил в секцию камеры, набрал номер и закрыл ее.

- Ноль-один, ноль-один! Я – второй.

- Второй, ноль-один на связи. «Каждум» сел в коробку. Она поехала.

- Второй, я ноль-один, я ноль-один, как слышишь меня?

- Ноль-один, слышу хорошо.

Возле гостиницы «Душанбе» Абдуманнон остановил такси на правой стороне улицы, расплатился с водителем и прошел к троллейбусной остановке. Там сел в шестой троллейбус, следующий по маршруту «Пивзавод – Масложиркомбинат», потом вышел из него на остановке «Мохи нав». Огляделся по сторонам и вошел в магазин. Было ясно, что он хотел определить, нет ли за ним слежки. Через десять-пятнадцать минут вышел из магазина и направился в сторону четырехэтажного дома. Вошел в первый подъезд, выждал там какое-то время и вышел из него. Внимательно осмотрелся, убедился, что никто не «ведет» его. После этого вошел в третий подъезд и уже не выходил оттуда до вечера.

С санкции Генерального прокурора республики Гафуров в присутствии двух понятых и Фаттоха Шарипова в камере хранения вокзала с помощью специалиста открыли секцию и изъяли оттуда кейс. С соблюдением всех правил, предписанных законом, произвели полагающиеся действия, после чего секцию камеры хранения закрыли, а кейс взяли с собой.

Примерно в девять часов вечера Абдуманнон вышел из дома в сопровождении молодой женщины, одетой в национальное платье. У дома сели в такси, которое, по всей видимости, заказали по телефону, и поехали в Вахдатский район. Такси въехало в узкую улицу и наблюдатели вынуждены были остановиться, чтобы не  дать засечь себя. Связались по рации с Ризвоновым. Он предположил, что Абдуманнон поехал повидаться со старшим братом.

Такси довольно скоро вернулось. Абдуманнон был все с той же молодой спутницей. Они вошли в третий подъезд уже знакомого дома. Вскоре в окне одной из квартир на третьем этаже вспыхнул свет.

Такси, на котором ездил Абдуманнон, инспектор автомобильного движения остановил возле универмага. Сел в кабину и приказал ехать в 7-ое городское Управление безопасности движения, расположенное в Железнодорожном районе столицы, по адресу: улица Островского,12.

Ночью на заседании штаба, длившегося до двух часов, под руководством министра, были подведены итоги наблюдения за Абдуманноном Саидовым. Гафуров, вошедший в состав следственной группы, доложил, что были допрошены водители всех такси, на которых ездил Абдуманнон, установлена хозяйка квартиры, в которой остановился «Каждум». Выясняется: кто она и чем занимается. Было также предъявлено содержимое кейса, изъятого из секции камеры хранения.

Министр  распорядился продолжать оперативные действия. Устанавливать личность всех, с кем будет встречаться «Каждум», и брать их в разработку.

В девятом часу утра из дома вышла та самая молодая женщина, миловидная, примерно двадцати пяти лет, и направилась к магазину «Мохи нав». На первом этаже, где размещался продуктовый отдел, купила молоко, каймак, хлеб

Переговорила о чем-то с продавщицей и, улыбаясь, вернулась домой. Сотрудник группы наблюдения с разрешения начальника штаба переговорил с продавщицей.

Она оказалась разговорчивой. После знакомства наблюдатель шутливо спросил:

- Вы помогаете влюбленным?

Продавщица кокетливо улыбнулась:

- Это входит в наши обязанности.

- Вы   знаете ту девушку, которая только что беседовала с вами?

- Да, а что?

- Нет, ничего особенного. Видел ее несколько раз. Она мне очень понравилась, а знакомых нет, чтобы о ней расспросить.

- Все вы, мужчины одинаковы, - продавщица погрозила пальцем. – Только и ищите красоток. Девушка, о которой спрашиваете, метиска. Мать – русская, отец – таджик. Она вон в четырехэтажном доме живет. Зовут ее Ситора. Бедняжка, не везет ей.

- А что такое?

- Год назад стала второй женой какого-то торгового работника. А он, говорят, то ли растрату сделал, то ли в карты проигрался. Короче сбежал куда-то, а может, посадили его, точно не могу сказать. Бедняжка Ситора осталась соломенной вдовой…

- Девушка, - послышался  недовольный голос покупателя. – Может, займетесь нами? У нас нет времени сутки тут стоять…

Оперативник заторопился:

- А где она работает?

- На кондитерской фабрике «Ширин», оператором. Упаковывает готовую продукцию

-Ладно, спасибо вам. Не буду искать знакомства с ней. Разочаровали вы меня.

На очередном заседании штаба были доложены сведения о сожительнице Абдуманнона Ситоре. Теперь нужно было найти удобный предлог, чтобы расспросить ее.

На третью ночь возле того дома, где укрывался Абдуманнон, остановились «Жигули», четвертой модели, белого цвета. По номеру было ясно, что из Хатлонской области. Из машины вылез парень двадцати с небольшим лет, худощавый, с усами, в бейсбольной кепке, и вошел в третий подъезд. Минуты через три-четыре вышел оттуда, сел в машину и поехал к универмагу «Мохи нав», остановился у обочины дороги и стал ждать.

Вскоре появился  Абдуманнон, подошел к «Жигулям», сел в кабину. Машина поехала, наблюдатели со всеми предосторожностями последовали за ней. «Жигули» миновали гостиницу «Душанбе» и направилась в сторону Вахдата. Автомобиль сопровождали до селения Чукайши. Было ясно, что Абдуманнон решил побывать дома, проведать жену и детей.

 

Я виноват перед вами

 

«Жигули» въехали во двор. Стоявшая под навесом маленькая девочка, дочь Абдуманнона,  увидев незнакомых мужчин, с криком «оча[9]», «оча» побежала домой. Абдуманнон растерянно стоял посреди двора и не знал, что ему делать. Хотел пойти к дому, но не мог преодолеть оцепенение. Воспоминания о минувшем нахлынули на него. Он чувствовал себя виноватым перед женой и детьми, столько бед навлек он на их головы.

Из-под навеса, где был танур, вышла жена Мохира. И, увидев Абдуманнона, побежала к нему. Хотела броситься к нему на шею, прижаться, облегчить тяжесть минувшей разлуки слезами, но рядом с мужем стоял незнакомый человек, и Мохира застеснялась. Она степенно подошла к Абдуманнону и еле слышно поздоровалась, вытирая слезы концом головного платка.

Абдуманнон, стоя все так же со склоненной головой, спросил:

- Где сын?

- Салимджон у бабушки, - ответила Мохира. – А дочка Сохибджамол тут.

- Она убежала от меня, - с горечью произнес Абдуманнон.

- Заходите домой, - предложила Мохира. – Через полчаса она привыкнет к вам. Что же вы хотите, уже год прошел, как Сахибджамол вас не видела.

Абдуманнон повернулся к водителю:

 

«Руки», протягивающие помощь.

- Исмат, пошли, зайдем в дом.

Мохира постелила одеяло, накрыла достархан. Еда была готова. По желанию Абдуманнона Мохира тоже села за достархан с мужчинами, маленькая Сохибджамол устроилась у нее на коленях. Абдуманнон быстро поднял дочь с материнских колен и посадил ее к себе. Сахибджамол понемногу привыкала к нему. Чуть позже она с милой детской непосредственностью спросила отца:

– Дада[10], а вы больше не убежите от нас?

– Нет, дочка, я никогда не убегал. А кто сказал, что я убежал от вас?

– На улице мне подружки говорят: твой отец беглец, убежал из вашего дома.

Абдуманнон вопросительно посмотрел на жену. Мохира поняла его взгляд:

- Этот слух появился в селении с того дня, как вы ушли. Каждый болтал, что ему вздумается. И детей наших соседские дети тоже в этом упрекали. Потому я и отправила сына к бабушке. Он очень переживает.

- Ладно, жена, ты тоже не расстраивайся. Вот расплачусь с долгом, больше никто вас не будет донимать своими домыслами, - голос Абдуманнона заметно дрогнул. Он едва не расплакался. – Я заезжал домой к старшему брату, хотел с матерью повидаться, сказали, что она уехала в Файзабад к сестре.

Мать Абдуманнона умерла полгода назад, но родные решили не говорить ему об этом, не хотели расстраивать до поры, до времени.

- Да, мне ваш старший брат тоже говорил об отъезде матери, - подтвердила Мохира.

- Сейчас есть у меня кое-какие дела, - продолжил Абдуманнон, - покончу с ними, тогда снова съезжу в Файзабад, проведаю мать. – Да, вот что еще – меня после ухода никто не искал?

- Где-то через месяц после вашего отъезда приходил сотрудник службы безопасности, интересовался вами. Забрал две-три фотографии и унес с сбой.

- Значит, я в розыске, - вслух поразмыслил Абдуманнон.

- Наверное, так, - подтвердила Мохира.

- Ладно, Мохира, нам нужно ехать.

- И на ночь не останетесь?

- Я сказал, есть дела. Разберусь с ними и через два-три дня вернусь. К этому дню приведи домой сына Салимджона.

Абдуманнон достал из кармана стопку денег.

- Здесь пятьсот долларов. Потрать их на жизнь, до моего возращения хватит.

Мохира взяла деньги, посмотрела на них, на ее глазах снова показались слезы.

Абдуманнон распрощался с женой, взял дочь на руки и расцеловал ее. Сел в машину и приказал шоферу:

- Исмат, поехали.

Они выехали со двора, и тут Абдуманнон распорядился, чтобы Исмат поехал в Восейский район через перевал Чормазак. Миновали в Вахдате мост через реку, и там Исмат повернул налево, в сторону Куляба. Группа слежения уже ждала их в Себистоне.

 

 

 

Дерево, на котором располагался шалаш бобо Карима в ущелье Драконов.

 

 

Снова нужно бежать

 

Вот уже несколько дней Абдуманнон находился на родине, но  настроение его было подавленным. Дела складывались не лучшим образом. Его искали, а в таких случаях лучше исчезнуть, затаиться в каком-нибудь укромном месте.

Но нужны были деньги. Решил сообщить о возможном провале нынешним исламским руководителям, взять у них какую-то сумму и снова бежать.

Вечером добрались до дома бобо Карима. Старик только что вернулся из сада, совершил намаз и теперь лежал под навесом, отдыхая от дневных трудов. Услышав звук подъехавшей машины, приподнялся.

Абдуманнон вошел во двор:

- Бобо, все хорошо у вас?

- Э, молодец, что приехал. Вижу, соскучился. Никаких вестей от тебя. Невнимательный ты, парень.

Абдуманнон приказал Исмату, чтобы тот дожидался его за воротами.

- Бобо, вот это письмо передайте Хоркашу. Пусть решит мой вопрос в два-три дня. Через четыре дня я снова появлюсь у вас. Если нет никаких поручений, мы поедем.

Они снова вернулись в столицу. Исмат высадил Абдуманнона близ универмага «Мохи нав», а сам поехал дальше. Но уехал он недалеко. Сотрудники автомобильной инспекции остановили его под предлогом превышения скорости, забрали документы и велели ехать за собой.

Бобо Карим и Шариф встретились с Хасаном Амоновым и отдали ему письмо, полученное от Абдуманнона. С помощью Курбона сняли копию в соответствии со следственной процедурой, составили протокол, а затем вернули письмо старику, чтобы передал его Хоркашу, когда тот явится на очередную встречу.

О содержании письма и намерениях Абдуманнона было послано в Центр экстренное сообщение и тут же получен ответ.

 

Секретно.

 

      № 1.

 

Начальнику оперативной группы МБ РТ в городе Кулябе

полковнику М. Гоибову

 

            В соответствии с планом операции «Каждум» следует взять руководителей Хоркаша и Саида. Сделайте так, чтобы во время задержания там же находился и бобо Карим, и тоже был бы для вида арестован.

 

 

                        Начальник следственного

                        Управления МБ РТ

                        полковник                                                 Н.Джамолов

 

 

  Детали предстоящей операции по задержанию афганцев обсудили с бобо Каримом. Старику посоветовали, чтобы он, как обычно, встретился с Хоркашем и Саидом у себя в саду и там передал им письмо Абдуманнона. Следующую встречу пусть назначит через четыре дня и, сославшись на недомогание, попросит, чтобы она состоялась у него дома.

 

 

Захват.

 

Сколько веревочке не виться

 

Дом бобо Карима находился рядом со школой. В субботу группа «Набат» собралась ночью в одном из классов. Ее целью был захват афганцев. Старик предупредил, что они вооружены. О начале операции возвестит условный сигнал: старик погасит свет в своем дворе. В этот миг «Набат» и начнет операцию одновременно с задержанием Хоркаша и Саида, в Душанбе будет арестован и Абдуманнон.

В три часа ночи Хасан Амонов появился в школьном дворе. Посмотрел, увидел, что в доме бобо Карима свет погашен. Вполголоса приказал руководителю группы захвата начинать операцию.

Сотрудники группы стремительно проникли во двор.

Шесть человек бесшумно приблизились к входной двери, распахнули ее и ворвались в дом.

Хоркаш хотел схватить лежавший рядом автомат, но не успел.

В мгновение ока защелкнулись наручники на руках Саида, Хоркаша и самого бобо Карима, после чего их посадили на пол рядом. Следователь Курбон Ахмадов и Хасан в присутствии двух понятых начали обыск.

Из вещевых мешков афганцев извлекли сто тысяч долларов, одну портативную рацию, десять пистолетов марки «ТТ».

Два автомата, которыми были вооружены Харкаш и Саид, тоже приобщили к изъятым вещественным доказательствам.

Затем каждого из задержанных усадили в отдельные машины и повезли в Отдел безопасности Московского района на допросы.

Бобо Карима Хасан посадил в свою машину и тоже привез его в отдел.

 По приказанию Джамолова вторая группа «Набата» Министерства безопасности начал операцию по задержанию Абдуманнона.

К тому времени уже было известно, что он купил билет на поезд и собирается уехать в Россию. Как только из Куляба  на имя Министра пришло сообщение об успешном захвате афганцев, Джамолов подозвал к себе Гафурова и приказал:

- Зафар, начинайте задержание Абдуманнона. Будет лучше, если, по возможности, сделаете незаметно это на улице.

Следственно-розыскная группа сосредоточилась возле универмага «Мохи нав». Абдуманнон вышел из дома, подошел к такси, которое ожидало его, и сел в кабину.

Из первого выхода магазина тотчас же вышли три человека из группы «Набат» и окружили такси. Двое открыли двери с двух сторон и сели в машину, плотно зажав Абдуманнона. Третий сел рядом с водителем. Все это оперативники проделали так быстро, что никто из окружающих ни о чем не догадался.

Такси въехало во двор министерства. Двери машины открылись, все выбрались из салона, Абдуманнона провели на первый этаж здания – в Следственное Управление.

Нурсаид Джамолов в рабочем кабинете знакомит Абдуманнона с собой и своими сотрудниками.

- Я – Нурсаид Джамолов, начальник Следственного Управления МБ Республики Таджикистан. Этот человек – полковник Ризвонов, начальник Управления контрразведки. Другой человек, сидящий напротив вас, - майор Гафуров, старший следователь по особо важным делам. Он ведет уголовное дело. Теперь о вас. Если не ошибаюсь, вы – Саидов Абдуманнон, уроженец селения Чукайши Кофарнихонского района. Женаты, отец двоих детей. Продолжать дальше…

- Не нужно, товарищ полковник, - с отчаянием в голосе перебил Абдуманнон, хотя поначалу он держался уверенно. – Я сам расскажу все подробно. Только разрешите, сперва один вопрос.

- Пожалуйста.

- Почему меня привезли в ваше учреждение?

- А вы сами не догадываетесь? – С легкой иронией осведомился Нурсаид Джамолов.

- Извините, должно быть, я не то спросил. Я хотел спросить другое. Какова будет моя дальнейшая судьба?

- Это целиком зависит от вас. Как говорится, ваша судьба в ваших руках.

- В чем меня обвиняют?             

- Вы пока не обвиняемый, а подозреваемый, - присоединился к разговору Ризвонов.

- Я имею право пригласить адвоката?

- Конечно, - ответил Гафуров.

- Извините, извините меня, - заторопился Абдуманнон, уловив недовольство Ризвонова.- Если разрешите, я сам дам показания, - в лагерях моджахедов Абдуманнона учили, как держаться на допросах в органах безопасности, если случиться попасть им в руки, и теперь он решил ввести следствие в заблуждение, излагая заранее придуманную версию

- Говорите, с удовольствием послушаем, - согласился Ризвонов. Он уже понял, что Абдуманнон далек от искреннего раскаяния.

- Год назад я повздорил с женой, - начал Абдуманнон, стараясь расположить к себе следователей. – Сильно разозлился и ушел из дома. В Душанбе на железнодорожном вокзале купил билет на поезд и уехал в Ташкент. В Чирчике живет мой хороший знакомый, работает на самолетном заводе. Я отыскал его и попросил, чтобы он помог мне, подыскал какую-нибудь работу. Сказал, что с женой у меня нелады и пока что побуду там.

- Это когда было? – спросил Гафуров

- Летом прошлого года.

- И сколько вы пробыли в Чирчике?

- Год.

- Когда возвратились оттуда?

- Три дня назад.

Лица следователей оставались спокойными, и Абдуманнон уверился, что его истории верят. Но дальнейшие вопросы заставили его насторожиться.

- А вот ваш знакомый Боки показал, что ровно год назад вы сильно проигрались в карты. Это верно?

- Какой Боки? – Абдуманнон прикинулся  несведущим. -  Который на базаре чеки продает?

- Это вы у нас спрашиваете? – усмехнулся Нурсаид.

- А, да, извините. Одно время играл с ним в карты, - нехотя признался Абдуманнон.

- Ваша жена, Мохира Саидова, рассказала нам, что вы, прежде чем исчезнуть из дома, признались ей, что у вас большой карточный долг и вам пока лучше куда-нибудь спрятаться. Она правду сказала?

- Да, товарищ полковник. Совсем забыл, год, все таки, прошел. Именно поэтому я и поругался с ней. В словах Боки и Мохиры есть правда. Цель моей поездки в Чирчик как раз и было желание заработать денег и вернуться, чтобы погасить долг.

- Подозреваемый Саидов, у нас есть факты, которые расходятся с вашими словами, - Джамолов решил повернуть беседу в русло, действительно произошедших событий. – Я вижу, вы до сих пор не поняли, что  совершили преступление.

- Извините, о каком преступлении вы говорите? – Абдуманнон прикинулся  незнающим.

- Пожалуйста, ознакомьтесь с этим протоколом.

- Абдуманнон посмотрел на свой фоторобот, потом прочитал показания работника насосной станции, который разговаривал с ним, а потом опознал Абдуманнона на предъявленных ему фотографиях. Сердце Абдуманнона гулко застучало, на лбу выступила испарина. Он стремился собраться с мыслями, а для этого нужно было тянуть время.

- Если разрешите, я хотел бы выпить воды.

Полковник Ризвонов налил воды из графина в стакан и подал его Абудманнону. Тот медленно выпил ее и сидел, молча, не зная, что сказать на предъявленные ему доказательства.

- Извините, столько всего сразу обрушилось на меня, что я не могу прийти в себя.

- А вы не торопитесь, - иронически посоветовал Ризвонов. – Мы не на сцене театра находимся, и нам не нужно тут демонстрировать актерское мастерство. Здесь  Министерство безопасности, и речь идет о вашем преступлении. Неужели до сих пор не поняли это?

- Извините, извините меня, - заторопился Абдуманнон. Своей готовностью сотрудничать со следствием он хотел смягчить полковника. - Сейчас все расскажу. Все началось весной прошлого года. Тогда я в азартной игре спустил все, что я имел. Поначалу игра шла неплохо, и я был в большом выигрыше. Но, как говорят, везение с невезением рядом сидят. В конце игры я встретился с «Высшей лигой» и тут счастье изменило мне. Проиграл все деньги, поставил на кон свой дом и тоже проиграл его. Больше ставить было нечего. С меня стали требовать деньги или отдать дом. Я попросил отсрочки, подумал, что пойду в Афганистан и там поправлю свои дела. В Афганистане идет война, присоединюсь к какой-нибудь группе, поучаствую в боевых действиях и получу за это хорошее вознаграждение. Тогда и вернусь. Три-четыре месяца был в Толукане. Доставлял моджахедам продовольствие и воду, и их командир дал мне за это двадцать тысяч долларов. Потом узнал, что нахожусь в Таджикистане в розыске и тогда перебрался из Афганистана в Ташкент. Другого выхода у меня не было. Если есть возможность, ради моих детей, простите меня и не наказывайте.

– Наказывать вас или нет, это решит суд, - отозвался Нурсаид Джамолов. – Он же учтет ваше искреннее раскаяние и помощь следствию. Пока же вы неискренни с нами. Мы знаем больше, чем вы думаете. Хоркаш и Саид в наших руках и уже дают показания. Да и все остальные тоже

Абдуманнон замолчал и сидел, опустив голову.

- На каком участке вы перешли границу? – Спросил Гафуров.

- На двенадцатом участке. Перед рассветом.

- А почему шли задом наперед?

- Хотел сбить пограничников с толку. Пусть думают, что я шел со стороны Афганистана в Таджикистан.

- А как так получилось, что вас без всякой проверки взяли в группу моджахедов?

- Этого я не знаю, товарищ майор

- Когда возвращались обратно в Таджикистан, на каком участке снова перешли границу? Официально или нелегально?

- Я перешел границу снова на том же двенадцатом участке. Нелегально.

- Почему не обратились в правоохранительные органы?

- Побоялся. Сейчас, когда признался во всем, совсем другим человеком себя чувствую. На душе полегчало. Дальше моя судьба зависит от вас.

- Нет, дорогой наш, вашу судьбу будет определять закон.

После оформления протокола допроса Нурсаид Джамолов распорядился, чтобы подследственного увели.

 

 

 

 

 

Беспокойство

 

Следственный изолятор способен вселить уныние даже в крепкого духом человека. Узкий коридор с тусклыми лампочками на потолке, железные двери по обеим сторонам, лязгающие запорами, решетки на окнах тесных камер. А ведь с подследственными нужно работать…

Хорошо понимая это, майор Гафуров, с папкой подмышкой, отыскал начальника изолятора и попросил его распорядиться заварить чай. Сам купил каймак и прихватил из лепешечной две горячих лепешки. Разложил все это на столе, где уже стоял новенький фарфоровый чайник с пиалами. Правилами запрещалось в местах заключения держать стеклянную посуду или металлические предметы, которые можно превратить в режущее или колющее оружие.

Комната, где проводились допросы, была небольшой, квадратной формы. Окно под потолком забрано решеткой, металлической сеткой закрыта лампочка над входом. В комнате стол и стул. Табурет, на котором сидит подследственный, привинчен к полу.

Гафуров нажал кнопку звонка и попросил вошедшего дежурного надзирателя, чтобы привели задержанного Саидова. Вскоре тот снова открыл дверь и попросил разрешения войти.

- Да, пожалуйста, - отозвался Зафар. За надзирателем шел Абдуманнон, замыкал шествие еще один надзиратель.

Зафар поблагодарил надзирателей, и они вышли в коридор. Абдуманнон по жесту следователя сел на табурет. Можно было работать. Зафар посмотрел на Саидова и предложил ему поесть. Поднялся, сам разломил лепешку, придвинул к Абдуманнону пиалу с каймаком.

Признаться, Абдуманнон не ожидал такого с собой мягкого обращения. Два-три дня он провел в камере в напряженном состоянии. Думал, что его закуют в тяжелые кандалы и начнут мучить, подвергать унижениям. Но ничего такого не было. Никаких издевательств, давали есть, врач спрашивал о здоровье. А ведь, когда он был на той стороне реки, ему говорили, что в Следственном изоляторе Министерства безопасности хуже, чем было когда-то в эмирском зиндоне[11]. Дескать, нескончаемые пытки, выбивают показания с помощью электрического тока. «Выходит, врали», - думал Абдуманнон.

Его размышления прервал следователь.

- ешьте, Абдуманнон, не стесняйтесь.

Сам Зафар намазал кусочек лепешки каймаком и принялся с аппетитом жевать. Абдуманнон почувствовал себя свободнее, отпил чай из пиалы, не отказался и от другого угощения.

Позавтракали, Зафар сдвинул посуду в сторону, разложил на столе бумаги, извлеченные из папки.

- Ну что, господин Саидов, начнем работать.

Абдуманнон согласно кивнул.

- Вот и отлично. Через несколько дней получите обвинительное заключение и можете пригласить адвоката.

- Обязательно возьму, - Абдуманнон выпрямился, показывая, что не намерен сдаваться.

- Может, попросите своих братьев, чтобы они помогли подыскать хорошего адвоката?

- Прошу, вот этого не надо. Братья не знают, что я вернулся, - голос Абдуманнона дрогнул.

-Зафар укоризненно покачал головой:

-А разве не вы в такси со своей любовницей Ситорой Каримовой к братьям ездили?

- Ездил, только к себе домой. Думал, вы об этом не знаете. – Абдуманнон стал догадываться, что следователь знает о нем больше, чем он предполагал. – И потом Ситора – не любовница, а моя вторая жена. Правда, сейчас мы с ней не живем.

- Как это не живете?! – возразил Зафар. – После возвращения из Афганистана вы несколько дней провели в ее квартире.

- Да, это так, - признался Абдуманнон.

- Еще раз напоминаю, от вашей искренности на допросах многое зависит. Прежде всего, срок наказания. Вы совершили преступление и не желаете признавать это. Только правда может смягчить вашу участь, - подчеркнул Зафар.

- Товарищ следователь, все, что знаю, говорю вам. Просто от волнения многое позабылось.

- Ко мне следует обращаться, гражданин следователь, - напомнил Гафуров, - или гражданин майор.

_ Да, да, извините.

- Что вы принесли с собой из Афганистана?

- Несколько религиозных книг, двадцать тысяч долларов. Больше ничего.

- В камере хранения железнодорожного вокзала ничего не оставляли?

Абдуманнон заколебался, но счел за лучшее солгать:

- Нет, ничего.

- А если вспомнить?

- Нет, не оставлял.

- Пожалуйста, посмотрите на эти фотографии. Они сделаны с санкции прокурора как раз в то время, когда  вы были на железнодорожном вокзале. А теперь прочитайте показания водителя такси Умарова Хаёта. Он вас доставил прямо к зданию вокзала. Что вы на это скажете?

-Да, правда, я был на вокзале. Хотел в камере хранения оставить деньги, но передумал. Побоялся, что их там могут украсть. Только за этим ездил туда.

Гафуров звонком вызвал надзирателя и попросил его, чтобы тот позвал следователя Курбона Ахмадова.

Курбон пришел с экспертом Фаттохом.

Гафуров продолжил допрос.

- У вас не было с собой атташе-кейса? Небольшого такого чемоданчика.

Саидов заметно встревожился. На лбу проступили капли пота, речь замедлилась. Он постарался  взять себя в руки.

- Никакого кейса у меня не было.

Зафар не сводил с Абдуманнона пристального взгляда, его слова звучали категорично.

- Согласно заключению экспертизы на самом кейсе и его ручке обнаружены отпечатки ваших пальцев. Сам эксперт находится тут. Вот он. Фаттох, предъявите, пожалуйста, доказательства.

Фаттох показал Абдуманнону отпечатки его пальцев, снятые чемоданчика, и взятые уже в следственном изоляторе.

- Да, это мой кейс, - неохотно признался Абдуманнон, понимая, что дальше запираться бессмысленно.

- А что в нем находилось?

- Пистолет «ТТ», диктофон и кое-какие мелочи.

- После того, как вы вернулись из Афганистана, ездили в южные районы республики?

- Какие это южные районы?

- Куляб, Восе, Хамадони и другие, - напомнил следователь.

-Зачем мне было туда ездить, у меня там знакомых нет, - неохотно отозвался Абдуманнон.

- А вот свидетель Исмат Собиров другое показывает. Он с вами ездил в те районы. Пожалуйста, вот протокол допроса.

Абдуманнон прочитал протокол, положил его на стол. Вздохнул, покачал головой.

- Никому на этом свете доверять нельзя. А ведь этот парень – мой племянник. Перед тем, как уйти в Афганистан, я несколько дней провел у него дома.

- К кому вы ездили в те районы?

- Этот человек мне незнаком.

Гафуров усмехнулся, давая понять, что ложь Абдуманнона уже начала надоедать ему.

-Товарищ Ахмадов, у вас протоколы с собой?

- Конечно, товарищ майор.

Саидов опять забеспокоился.

- Покажите часть из них  нашему подследственному.

- Пожалуйста, - Курбон Ахмадов предъявил Абдуманнону несколько протоколов и снимков, сделанных в тот день, когда Абдуманнон был в доме усто Зарди, а затем – во время задержания Хоркаша и Саида в доме бобо Карима. Абдуманнон, увидев знакомые лица, растерялся. В глазах потемнело. Он силился, что-то сказать, но язык не повиновался ему. У него было такое чувство, словно он онемел. Жестом попросил воды, ему дали напиться.

Абдуманнон был близок к тому, чтобы разрыдаться:

- Простите меня, - попытался он оправдаться. – Я совсем запутался. – Дайте мне время, дня за два я напишу обо всех своих преступлениях. Мне нужны бумага и ручка.

- Пожалуйста, как хотите, - отозвался Зафар. – Только  не надо тянуть время, это не в ваших интересах.

Надзиратели увели понурившегося Абдуманнона.

Гафуров попросил начальника изолятора, чтобы подследственному Саидову выдали бумагу и ручку.

 

 

Соблюдайте тайну следствия

 

Ежевечерние заседания оперативного штаба стали уже традиционными. Они, как правило, проходили под руководством Нурсаида Джамолова. Если для осуществления каких-либо мероприятий требовалось содействие министерства, тогда обращались к министру, а так с решением многих вопросов обходились собственными силами. Компетенции и решительности для этого хватало.

Хоркаша и Саида из района Хамадони перевезли в следственный изолятор Министерства безопасности.

Нурсаид спросил Курбона:

- Постановление о привлечении в качестве обвиняемых готовы?

-Так точно, товарищ начальник.

- Принесите их мне для ознакомления. Будьте внимательны, эти два афганца – основные фигуранты уголовного дела. Каждое признательное или отрицательное слово Саидова во многом зависит от них.

Затем Нурсаид посмотрел на Зафара.

- Не хочет Абдуманнон полностью признаваться? Вижу, тяжело даются его показания.

- Да, он упорно стоит на своем. Каждый факт признает лишь тогда, когда предъявляем неоспоримые доказательства. В таких случаях перестает отрицать очевидное. Во всяком случае, его обвинительное заключение готовили с соблюдением всех юридических формальностей. Большое упорство требуется от нас в этом деле.

Нурсаид Джамолов согласился со старшим следователем:

- За последние тридцать лет в следственной практике нашего Министерства еще не было уголовного дела такого масштаба и такой сложности. Смотрите, чтобы ни одна из деталей следственного процесса не ушла из наших стен наружу. По тем оперативным сведениям, которыми мы располагаем, есть группировки, которые хотят обратить это дело в свою пользу, или, в крайнем случае, прекратить его. Большие деньги выделены на эти цели. И на освобождение задержанных, и на подкупы должностных лиц. Не далее как три дня назад Саидов пытался склонить на свою сторону одного из надзирателей изолятора. Только за передачу его письма на волю обещал десять тысяч долларов. Потому будьте предельно бдительны. Наше счастье, что надзиратель оказался человеком совестливым и отказался  от предложения Саидова. Не думайте, что в нашем окружении нет людей, представляющих интересы противоположной стороны. Они следят за каждым нашим шагом, и любая наша ошибка тотчас же будет использована ими.

Ризвонов продолжил наставления Джамолова:

- То, что сказал сейчас полковник Джамолов, весьма актуально и своевременно. В тот день, когда мы проводили обыск в доме усто Зарди, группа его последователей учинила беспорядок. Они ни перед чем ни останавливались, сыпали угрозами, организовывали погромы. Цель – политическая, это, как говорится, невооруженным глазом видно. Борются с нами, противодействуют нам. Потому еще раз хочу напомнить – будьте предельно внимательны, повтор в данном случае просто необходим.

- Допрос усто Зарди дал какие-нибудь результаты? – Ризвонов обратился к ответственному следователю Раджабали Рустамову.

- Работаем со вчерашнего дня, - доложил Рустамов. – Кое-какие подвижки есть. Относительно бобо Карима и самого Зарди домулло Пири дает показания. По словам домулло, Зарди является руководителем религиозных течений  в южных районах республики. Это движение состоит из религиозных фанатиков, которых в нужный момент вооружат, и они начнут борьбу против существующего правительства.

Таковы пока первые краткие сведения о личности усто Зарди. Относительно самого домулло Пири, чем и кем он руководит, пока выясняем. Во всяком случае, картина вырисовывается интересная.

Нурсаид Джамолов подвел итоги состоявшегося заседания штаба и сообщил о его окончании.

 

 

Я покорился судьбе

 

Шел девятый день задержания Абдуманнона Саидова. Согласно положению Уголовно-процессуального кодекса, в течение десяти дней подследственному должно быть предъявлено обвинение. Гафуров в присутствии адвоката Ниеза Сафарова объявил его Абдуманнону.

После выполнения всех установленных процедур Абдуманнон высказал пожелание:

- После того, как проводите адвоката, найдите время поговорить со мной.

Гафуров согласился. Он вызвал надзирателя и приказал ему побыть пока с подследственным в комнате допросов,  а сам проводил адвоката до выхода из изолятора. По пути обменялись мнениями по предъявленному обвинению.

Затем Гафуров вернулся, поблагодарил надзирателя и сел за стол. Выжидательно посмотрел на Абдуманнона. Тот, против обыкновения, держался спокойно, всем своим видом давая понять, что глупо противиться судьбе. Так ли это на самом деле, следователю предстояло узнать.

- По правде говоря, жизнь у меня была неплохая, - начал обстоятельный разговор Абдуманнон. – семья у меня крепкая, с женой жили душа в душу. Одно только мешало – страсть к игре. Еще во время учебы в школе, я все свободное время отдавал игре в бабки, а потом увлекся картами. Среди товарищей мне не было равных в азартных играх. После школы поступил в торговый техникум, закончил его с отличием. Работал в районной потребкооперации, заработок был достаточный. Но карты не забывал. Раз в месяц ездил в Душанбе и там участвовал в большой игре. Выигрыш все время сопутствовал мне, а, если проигрывал, то незначительные суммы. По крупному мне стало не везти, начиная с зимы прошлого года. И вообще тот год был каким-то злосчастным. Сейчас понимаю, что не обошлось без жульничества, а тогда мысль об этом мне не приходила в голову. Проиграл все деньги, которые были, и поставил на кон свой дом. Существует поверье, что в последний момент удача улыбается несчастливцу – со мной этого не произошло, карты легли не в мою пользу, и я проиграл дом. Те дружки, с которыми я сидел за столом, подсчитали: я должен им отдать двадцать тысяч долларов или расстаться с домом. Не знал я тогда, что карты были лишь прикрытием для экстремистов, рвавшихся к власти, а шулерство – способом вовлечения простаков, вроде меня, в их ряды…

Абдуманнон тяжело вздохнул и просительно посмотрел на следователя:

- Устал я, трудно вспоминать все то горестное, что обрушилось на меня за минувший год. Если вы не против, потом дорасскажу остальное.

- Не возражаю, - сказал Зафар. – Только не уходите от главной темы, время нас поджимает. И учтите, что Хоркаш и Саид, бобо Карим и устод Зарди, домулло Пири и его ученики тоже задержаны нами.

Абдуманнон принял это сообщение без видимого потрясения. Должно быть, действительно, он покорился судьбе и решил откровенностью облегчить свою участь.

- Я так и думал, что с государством в азартные игры играть нельзя. Проигрыш тут обеспечен. Я чувствовал, что нахожусь под наблюдением, хотя видимых доказательств тому не было. Просто интуиция подсказывала. На другой день беседа Абдуманнона со следователем продолжилась. Он сразу перешел к главному в своих злоключениях:

- Я сам своими поступками навлек на себя целый ворох несчастий, -  начал он повествование о пережитом.

 

 

Нити паука.

 

Мои дружки Латиф и Зариф – в мае прошлого года, после моего большого проигрыша, пригласили меня в Душанбе. Встретиться должны были на улице Чехова. Я не сразу нашел нужный адрес, а, когда, наконец, отыскал указанный дом, в нем уже находилось несколько незнакомых мне людей. До сих пор не знаю, кто они такие были.

Латиф стоял у ворот и, увидев меня, пошел навстречу.

- Заходи, Абдуманнон, а то мы уже заждались тебя.

- Латиф-ака, пока блуждал тут по проулкам, целый час прошел.

- Ничего страшного. Главное, что пришел. Стало быть, есть у тебя чувство ответственности.

- Я никогда  в жизни не был трусом, - отозвался я. – Люди говорят: если на голове тюбетейка, значит – мужчина.

Латиф засмеялся:

- Ну и молодец. Не бойся, все будет нормально. Опять-таки в народе говорят: сколько бы ни было печалей, все равно один осел увезет. Расплатишься с долгом и заживешь по-новому. Подумаешь, беда большая. Правда, хочу предупредить - срок до конца мая. Или деньги на стол, или дом заберу.

Вышедший из дома Зариф присоединился к нашему разговору:

- Мы тебя не вынуждали ставить дом на кон. А раз уж так вышло, веди себя по-мужски. Два-три дня назад мы с тобой говорили на эту тему.

Мне было так горько, что я не видел ни цветущей весны, ни яркой, омытой дождями  зелени, ни синего неба, шатром раскинувшегося над городом. Для меня все окружающее было окрашено в серый цвет печали.

Мы вошли в дом. Я попытался выпросить отсрочку.

- Зариф-ака, мой долг – не один-два доллара. Я не смогу его сразу отдать. Ведь речь идет о двадцати тысячах долларов. Дайте мне время.

В доме я увидел полного белолицего мужчину уже в возрасте, с широкой черной бородой. Он был в национальной одежде и сидел выше всех. Находившиеся в доме обращались к нему почтительно и, если говорили, то обязательно добавляли слово «устод».

- Никаких отсрочек, - разозлился Зариф. – Отдашь деньги, когда тебе сказано. Или убирайся из дома вместе со своими щенками.

Он покраснел, губы дрожали, руки сжались в кулаки.

Устод провел рукой по окладистой бороде и заговорил примирительно:

- Домулло Зариф, стоит ли так нервничать? Я могу предложить другой путь погашения долга.

Меня, как огнем, обожгло.

- Какой это путь? – не выдержал я.

- А ты не спеши, сейчас все подробно объясню. Я хорошо знаю твоих братьев, они тоже состоят в нашем движении. Люди достойные. Они согласны, что единственный путь избавления от картежной игры, это сотрудничество с нами. И попросили, чтобы я взял над тобой руководство.

- Но скажите: кто вы и в чем будет заключаться сотрудничество? – продолжал я допытываться.

Устод надменно посмотрел на меня:

- В нужное время все тебе  объясним. Только дай нам расписку, что если понадобиться, не пожалеешь жизни для важного дела. Мы тебя не на преступление толкаем, а на совершение подвига. Согласен?

Я пожал плечами.

- Если это пойдет мне на пользу, то почему бы и нет?

- Латиф, пожалуйста, пусть он даст такую расписку.

Латиф открыл тетрадь и подал ее мне вместе с ручкой.

- Что писать?

- Пиши, что согласен участвовать в нашем движении и подпись поставь.

Я написал то, что они хотели, и расписался. Чернобородый мужчина дал мне первые наставления.

- Жене скажешь, что для погашения долга ты должен будешь исчезнуть на какое-то время, и пусть она не беспокоится. Братья о твоем предстоящем деле знают. Пусть в милицию не пишут заявление о твоем розыске. Через два дня из Курган-Тюбе приедет твой племянник Исматулло и отвезет тебя куда надо. Для того, чтобы ты полностью выполнял наши поручения, напишешь расписку о долге и о том, что обязуешься погасить его.

На другой день дома, лежа на кровати под навесом, я предавался размышлениям.

- Что же это были за люди? Когда организовано их движение? И что оно из себя представляет? И почему, чтобы вовлечь меня в это движение, нужно было долгое время играть в карты, проиграться и получить затем согласие моих братьев?

Ответы на эти вопросы не находились и я рассудил, что время покажет.

Приподнялся и позвал жену.

- Мохира, принеси мне пиджак.

Жена принесла его и положила рядом со мной. Неожиданно из нагрудного кармана выпала женская фотография и упала на ковер. Мохира подняла ее, долго и внимательно рассматривала. Потом спросила:

- Абдуманнон, чей это снимок?

Я растерялся и попытался отговориться:

- Эта девушка попросила, чтобы я помог ей устроиться на работу. Совсем из головы вылетело, нужно было передать в отдел кадров.

- Э, да вот ее имя на обратной стороне снимка написано, - Мохира продолжала разглядывать фотокарточку. – Её зовут Ситора. Красивое имя и подходит ей.

- Давай больше не будем говорить на эту тему, - распорядился я.

«Жигули» Исмата, как и было договорено, приехали на другой день утром.

Мохира  давно не видела его и принялась с интересом расспрашивать:

- А, Исматулло, все ли в порядке? Супруга здорова? Давно у нас не появлялся. Обиделся  на нас или  что-то случилось?

- Нет, янга[12], все нормально. Весна, крестьянские заботы, дел сверх головы. – Исмат придумывал разные причины, чтобы оправдать свое долгое отсутствие.

Мохира хотела напоить его чаем, но Исмат отказался.

- Янга, не стоит беспокоиться. Я сейчас уеду.

Мохира ушла, а Исмат негромко сказал мне:

-Дядя, мне приказано отвезти вас в Курган-Тюбе. Чтобы ваша жена не заподозрила ничего дурного, я сейчас отъеду подальше, а вы собирайтесь и приходите. Я буду сидеть в машине.

Исмат торопливо уехал, Мохира удивилась:

- Надо же, даже не попрощался.

- Может еще раз приедет, - предположил я. Было еще рано, я потихоньку прошел в комнату, где спали дети, и поцеловал их.

Выйдя в проулок, я долго смотрел на свое подворье, мысленно прощался с ним.

Машина Исмата стояла в отдалении. Я подошел к ней, сел, мы выехали на большую дорогу и направились в сторону Душанбе. В столице миновали текстильный комбинат, потом проехали мимо мясокомбинаае, пересекли район Рудаки и покатили в сторону Курган-Тюбе.

Приехали в дом Исматулло. Умылись, немного отдохнули. Уже вечером по предложению племянника поехали в Бохтар. Исмат остановил машину у высоких ворот. Мы оба вошли во двор. Под навесом двое мужчин лежали на кровати, опершись на подушки. Они так увлеклись беседой, что не заметили нашего появления.

Исмат приблизился к ним:

- Ассалому алайкум, мой пир[13].

Бородатый, осанистый мужчина поднялся. Его собеседник тоже встал.

- А, Исматулло, заходи. Извини, заговорились.

- Добро пожаловать, Абдуманнон, - обратился ко мне хозяин дома.

Я удивился, откуда он знает мое имя, ведь вроде бы мы не виделись. Когда же мы сели на кровати и хозяин зажег свет под навесом, только тогда я узнал его. Это был тот самый устод, который в Душанбе требовал от меня расписки.

- Домулло, все у вас хорошо? Здорова ли семья? – я задал традиционные вопросы приветствия.

- Хвала Всевышнему, - отозвался второй собеседник. – Ну-ка, домулло Зарди, благословите нас.

После короткой молитвы все проговорили «Омин» и провели ладонями по лицам. Усто Зарди коротко распорядился:

- Исматулло, сынок, иди, помоги хозяйке. Принеси угощения.

- Слушаюсь, мой пир, - Исматулло ушел на кухню.

Лицо усто Зарди сделалось серьезным, и он принялся допытываться у меня:

- Сынок, ты не изменил своего решения?

- Нет, домулло. Раз уж дал слово, буду ему верен до конца, - твердо обещал я.

Моя решительность понравилась усто Зарди.

- И отлично, - он повернулся к собеседнику, которого так и не представил мне. Это был уже пожилой человек, худощавый, с седой бородой, в чалме и светлом халате.

- Видите, я не ошибся в своем выборе.

Затем его собеседник обратился ко мне.

- Молодец, Абдуманнон. Поговорим о деле. Ты должен отдохнуть с недельку в Курган-Тюбе. Отращивай бороду подлиннее. Потом Исмат тебя отвезет в Пяндж. Там присмотрись к границе, подумаешь, как перейти ее. Лучше всего для этого подходит местечко  «Каровултеппа». Там много камышовых зарослей. Границу быстро перейдешь. Усто Зарди уже связался с афганцами. Предупредил их о твоем появлении, они встретят тебя в назначенный день и отведут к свои командирам. Я дам тебе письмо для них. Отдашь его в руки Аслиддина. Будешь с ними работать, пересылать нам деньги. Для  нашей борьбы с противником нам нужны деньги, большие деньги. Пройдешь  там обучение. Кроме того, нам нужна религиозная и пропагандистская литература. Мы должны начать священную войну за веру. Сейчас для этого есть все условия. Ты меня понял, Абдуманнон? Нам нужна такая, как ты, молодежь, толковая, инициативная, исполнительная, преданная нашему великому делу. Вы – наша опора и сегодня и в будущем. Семьдесят лет нами правили кофиры[14]. Пришла наша очередь взять власть в свои руки. Для этого нужно потрудиться. В дальнейшем все дела, которые вам предстоит выполнять, вам будет поручать усто Зарди. Он – ваш наставник и мой приверженец. Не буду скрывать: после того, как ты перейдешь границу, правоохранительные органы будут вести расследование, но тебя они уже не достанут. Зато благодаря тебе, в районах Шурабад и Хамадони будет проложена тропа сотрудничества с афганскими друзьями. Успеха тебе!

После ужина и задушевной беседы мы с Исматом поехали к нему домой.

Остальное вам хорошо известно, а, именно, где и как я переходил границу. А теперь я расскажу вам, как я оказался в Пакистане и с какой целью меня туда переправили.

 

Поездка в Пакистан

 

В Афганистане я пробыл недолго. Оттуда меня перебросили в Центр подготовки всех мятежников, которые действуют в разных странах мира. Ночью мы перешли границу между Афганистаном и Пакистаном. Через несколько дней достигли окраины столицы Карачи и там, за городом, какое-то время отдыхали. А затем переехали в лагерь, где обучают моджахедов.

Пакистан не показался мне приятной страной, те же контрасты, что и везде. Безумная роскошь одних и крайняя нищета других. Те же каменистые и песчаные пустоши, та же отчаянная борьба за выживание. Впрочем, всего Пакистана я не видел, но первые впечатления были именно такие.

Мой провожатый Абдурахим находился в шатре, над входом в который была надпись «Штаб». Абдурахим вышел из штаба вместе с другим человеком, одетым в военную форму. Рукава пятнистой рубашки Абдурахима были высоко закатаны, обнажая его мускулистые руки. Он был широкоплеч, крепкого сложения. Мясистые щеки, прищуренные глаза, крючковатый нос и брезгливо оттопыренная нижняя губа. Во всем облике этого здоровяка ощущалось презрение к тем, кто слабее его и ниже по занимаемому положению

Абдурахим жестом подозвал меня к себе. И когда я приблизился, он неожиданно ударил меня кулаком в живот и заорал:

- У тебя спину заклинило? Что  не можешь поклониться, проклятый беженец, не научили тебя, как нужно обращаться к высокому начальству?

От сильной боли у меня перехватило дыхание, но я вытерпел ее. Медленно распрямился, кровь ударила мне в голову, и я не мог сдержать себя. Бросился на Абдурахима, схватил его за грудки и головой ударил в лицо. В один миг нос и рот того окрасились кровью. Он закрыл лицо руками и опустился на землю.

– Нехорошо, когда начинаются стычки друг с другом, - заметил стоявший рядом офицер. –   Я забираю тебя с собой. Пошли, садись в машину.

Он говорил на фарси правильно, но с легким акцентом, и по виду походил на европейца. Светлые волосы, голубые, словно выцветшие, глаза, красное от загара лицо.

Я сел рядом с ним на переднее сиденье. Он сам вел машину. Попетляли по узким переулкам и остановились у внушительного здания. Прошли по длинному коридору и отворили дверь в просторный кабинет. За  столом сидел военный, средних лет, со смуглым лицом и короткими усами:

- Как ты сюда попал?

- По рекомендации командира Аслиддина – заместителя председателя исламской партии Афганистана, и его подчиненного Латифа. Вот направление Аслиддина, - я передал военному листок бумаги.

Тот внимательно прочитал направление, поднял голову и заговорил уже мягче:

- Очень  хорошо. Рекомендуют, чтобы ты прошел обучение  в нашем центре. Изучишь средства связи. Научишься метко стрелять, поучаствуешь в боевых операциях. Потом, когда освоишь всю воинскую науку, вернешься к себе на родину для организационной работы. Не теряй с нами связи. Станешь там руководителем исламского движения, будешь поднимать народ на  священную борьбу за торжество исламской веры. Согласен с такими условиями?

Выбора у меня не было, и я с готовностью ответил:

- Конечно, господин. Я сам выбрал этот путь. Если потребует наше дело, я готов пожертвовать жизнью. Ныне, когда неверные убивают в соседних с нами странах правоверных мусульман. Почему мы должны молчать и бездействовать? Советы сколько сил приложили, чтобы уничтожить нашу веру. Хвала Всевышнему, что сегодня есть такие люди, как вы, наставляющие нас на путь истинный. Нужно будет, я без колебаний отдам жизнь за наше правое дело, - снова подтвердил я.

Военный одобрительно кивнул:

- Ну, что ж, я вижу, ты – смелый парень. Мне уже рассказали, как ты проучил Абдурахима. Значит, у тебя есть, чувство собственного достоинства. Понятие чести – большое дело. Страх – это удел женщины. С сегодняшнего дня займешься боевой подготовкой, переоденься в военную форму. Руководить твоим обучением будет тот самый офицер, с которым ты сюда прибыл. В центре подготовки, в основном, российские военнопленные, перешедшие на нашу сторону.

- А как зовут того офицера, который будет моим руководителем?

Военный едва заметно усмехнулся:

- Это начальник учебного центра. Обращайся к нему Малик.

Вряд ли европейца звали Маликом, но для меня это не имело особого значения.

Меня поместили в палатке. В основном обучали приемам минирования, взрывному делу, владению различными видами стрелкового  оружия. Наставниками были Пакистанцы, арабы и американцы. Разговор шел с помощью переводчиков. В лагере моджахедов были узбеки, дагестанцы, чеченцы, ингуши, русские и украинцы. Из таджиков в то время я был там один. Все держались замкнуто, группами, друг с другом практически не общались. Так прошло шесть месяцев.

Пришло время возвращаться в Афганистан. Мне вручили документ, свидетельствующий, что я прошел подготовку в учебном центре «Лига мусульман Ал-Эмом  Абу-Ханифа».

 

 

 

Тактические занятия.

Прощаясь, светловолосый Малик сказал:

- Вести о твоей работе мы будем получать от Аслиддина или Латифа. Аслиддин уже составил план тех дел, которыми тебе предстоит заниматься.

Объединенное разведывательное Управление Пакистана взяло у меня письменное подтверждение о согласии работать на него, и присвоили мне условное имя «Абдумалик». Снабдили оружием и другими принадлежностями для шпионской деятельности.

В Афганистане меня встретили Латиф и Аслиддин. Обучение в Пакистане изменило мое сознание, ведь я стал агентом разведывательной службы Пакистана. Латиф и Аслиддин казались мне спасителями моей родины, и я уважительно поклонился им. Аслиддин подошел ко мне и крепко обнял меня.

Они в свою очередь смотрели на меня, как на свою надежду. На баррикадах необъявленной войны между государствами, планы которой они вынашивали в своих головах, таким, как я, отводилось важное место. Ведь именно мы должны были на деле, осуществить их коварные замыслы. Подрывная деятельность, которую вели Латиф и Аслиддин, щедро оплачивалась их пакистанскими и американскими хозяевами. При этом Латиф и Аслиддин лишь небольшую часть выделенных средств переправляли своим подручным, а львиную долю оставляли себе. И тратили утаенные деньги на развлечения и свою беззаботную жизнь.

- День, другой отдохни, - проявил свое гостеприимство инженер Аслиддин. – Латиф, выдели Абдуманнону двух подростков лет по четырнадцать, пусть прислуживают ему. Группа Хоркаша и Саида теперь под твоим началом, «Абдумалик». Все твои распоряжения для них обязательны. Будешь советовать им – куда и кому направлять деньги, оружие, средства связи. После того, как наладишь дело, можешь требовать все, что тебе нужно. На той стороне реки будешь работать с бобо Каримом. Встретишься с теми, кто послал тебя к нам, передашь им деньги и будешь руководить их группами.

Ты должен будешь скрытно и с предельной осторожностью привлекать к нелегальной деятельности население Таджикистана. Твоя обязанность, и тех, кто будет возле тебя, - сбор и распространение сведений политического характера, направленных на подрыв авторитета нынешнего правительства республики. Склоняй молодежь на осуществление террористических акций против  правящего режима, убийства видных деятелей и организацию беспорядков. В Таджикистане нужно создать плацдарм для дестабилизации обстановки. Нужно обеспечить молодых моджахедов оружием, которое ты будешь получать по своим каналам, и поднимать на борьбу за создание исламского государства. Мы со своей стороны поддержим тебя. Ты сам выбрал этот путь и заявил, что являешься сторонником священной войны за веру – Джихад. Переходи от слов к делу.

 

Раскаяние

 

- Вот такими, гражданин майор, были мои приключения, благодаря которым я с вершины благополучия пал в низину бесчестья, - заключил свой рассказ Абдуманнон.

- А сразу вы не поняли этого? – поинтересовался Гафуров.

Абдуманнон сожалеющее вздохнул:

- В Пакистане, да и в лагере Аслиддина мне внушали, что если попаду к вам в руки, то нужно признаться только в переходе границы с целью расчета с долгом, а все остальное отрицать. Тогда наказание будет минимальным, два-три года в колонии общего режима. Потом выйду и снова установлю с ними связь. Главное, ни в коем случае не открывать, чем занимался в Пакистане и Афганистане.

- Из показаний усто Зарди следует, что вы приехали в дом домулло Пири с вещевым мешком и оставили его там. Что же было в том мешке? – Зафар Гафуров продолжал выяснять подробности, оставшиеся неясными.

- Аслиддин дал сто тысяч долларов и подчеркнул, чтоб я передал их домулло полностью. Пусть расходует и не беспокоится до следующей посылки. Я и отдал все эти деньги. А лучше было бы использовать их самому и постепенно захватить руководство фундаменталистским движением в свои руки. Теперь вижу, что поверил домулло и просчитался. Жаль, угодил в капкан. Сожалею о своем промахе, но много ли проку от запоздалого сожаления? Если бы не та тяжесть, которая на меня обрушилась, никогда бы я не сказал о данном мне поручении. Чувствовал, что мы накануне провала. Гражданин Гафуров, можно задать вопрос?

- Пожалуйста,

- Только правду скажите. Об афганском оружии вам что-нибудь известно?

- Вы имеете в виду пятьдесят автоматов?

- Все, больше мне не о чем говорить, - Абдуманнон догадывался, что автоматы тоже захвачены органами госбезопасности, но хотел убедиться в этом. – Вы взяли их?

- Да, они в нашем хранилище, - спокойно ответил Гафуров.

- А что со стариком?

- Душа за него болит?

- Болит. Он – хороший человек. Если можно, не привлекайте его к ответственности. Он был лишь посредником. И еще одна просьба. Можно повидаться с матерью, братьями, женой и детьми? Я уже больше четырех месяцев под следствием, столько не виделся с ними, соскучился.

- Ладно, в субботу выполним вашу просьбу, - согласился Гафуров.

 

Смертельная удавка

 

В субботу, как и было обещано, состоялось свидание Абдуманнона Саидова с родственниками. Приехали братья, жена и дети. Не увидев матери, Абдуманнон забеспокоился:

- А где мама?

Старший брат поднес платок к повлажневшим глазам и, проглотив застрявший в горле комок горечи, подрагивающим голосом сказал:

- Она через полгода после твоего отсутствия ослепла и совершенно ослабе ла, не могла пережить разлуку с тобой и умерла. Сразу тебе не сказали, не хотели расстраивать. Тебе и так нелегко было.

Абдуманнон понурился, опустил голову на стол и с болью проговорил:

- Ох, оча, очаи ман[15]!

Комната свиданий отозвалась глухом эхом со всех сторон «Очаи… чаи… чаи…»

Лучи встающего солнца проникли в небольшое помещение через окно, и на противоположной стене четко обозначилось переплетение прутьев решетки.

Это было все, что осталось Абдуманнону от множества посулов экстремистов, их хитростей и интриг.



[1] Угро (тадж) – суп-лапша.

[2] Каждум (тадж) – скорпион.

[3] Мюрид (тадж) – последователь духовного руководителя.

[4] Пири (тадж) - старость

[5] Оѓо (тадж) – сударь. Почтительное обращение.

[6] Ширчой (тадж) – чай, заваренный в горячем молоке.

[7] Зухал (тадж) – планета Сатурн

[8] Ситора (тадж) - звезда

[9] Оча (тадж) - мама

[10] Дада (тадж) - папа

[11] Зиндон (тадж) – тюрьма, темница.

[12] Янга (тадж) – жена брата или дяди . (Уважительное обращение к женщине)

[13] Пир (тадж) – глава духовной общины.

[14] Кофир (тадж) – неверный, безбожник.

[15] Очаи ман (тадж) – моя мама.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить